— Ты испортил меня, — заявила я.
— Да, и продолжу портить. Скажи, если что-то будет не так.
Он провёл большим пальцем по влажным складкам. Там всё было таким чувствительным и таким жаждущим, что просто невозможно. А потом он начал работать пальцами, и мне стало совсем не до разговоров. Я могла только стонать, потому что его пальцы дарили мне новое, совершенно восхитительное удовольствие. Он творил нечто невообразимое. Я слышала, как хлюпает моя смазка от его движений, как жарко дышит мне в шею Ной, как часто его сердце бьётся, а внутри меня нарастало незнакомое ощущение, похоже на цветок, распускающий свои лепестки. Удовольствие жаркое и приятное накатывало волнами, его пальцы не останавливались, тёрли и нажимали, и всё было хорошо...
Нет, не хорошо.
Чего-то не хватало. Какой-то маленькой детали, которую я, в виду своей неопытности, не понимала и не могла осознать. Знала только, что там пусто. Мне нужно быть заполненной, чтобы наконец достичь той вершины, к которой Ной меня упорно вёл.
— Пусто… — почти разрыдалась я. Мне было обидно и очень плохо. С одной стороны — хорошо, но всё равно плохо, ведь я на какой-то грани, которую никак не могу переступить. — Пожалуйста... Мне очень нужно.
Я услышала голос Ноя, пробивающийся ко мне, словно из-под толщи воды:
— Сейчас, маленькая, сейчас всё будет…
Я почувствовала, как Ной переместил меня немного выше, а затем его бёдра напряглись, приподнялись, и я ощутила, как что-то большое входит в меня. Это подарило вспышку боли, но она не отрезвила меня, наоборот, я приняла её, словно давно ждала. А потом случилось чудо: я почувствовала себя восхитительно заполненной и растянутой. Ной отчего-то просил прощения, но я уже не слушала — мне было замечательно. Он сделал то, что я хотела, и разве это не счастье?
Я почувствовала, как Ной подкинул бёдра, и то, что было во мне, двинулось. Я едва не закричала от удовольствия — это было ошеломляюще. Могло ли быть лучше?
— Сделай так ещё! — потребовала я.
— Софи…
И Ной сделал. Он начал двигаться: вначале осторожно и нежно, словно боялся причинить боль. Наивный! Боль давно прошла, теперь всё было восхитительно. Я подалась ему навстречу, заставляя установить гораздо более жёсткий ритм. Он вколачивался в меня, ходил во мне, словно поршень. Какой он был большой, какой твёрдый, весь мой! Мы двигались в унисон. Я посмотрела на лицо Ноя, оно приобрело хищное выражение. Он смотрел на меня, не сводя глаз. На его виске вздулась вена, жилка на шее беспокойно билась. Я не удержалась, потянулась к ней, облизала, отчего получила одобрительное ворчание и особенно глубокий толчок, с которого и начался мой конец.
Мои ощущения начали нарастать, но теперь в правильном направлении. В животе закручивалась тугая спираль, то место, где двигался Ной, стало невыносимо чувствительным, и с каждым толчком ощущения усиливались. Они были похожи на лавину, которая приближалась, и наконец накрыла меня. Кажется, я кричала, царапалась, меня ломало. По телу пробегали сладкие судороги, и это было великолепно.
Ной сделал ещё несколько толчков, а затем я почувствовала знакомую пульсацию. Он приподнял меня, покидая, и я ощутила, как его семя снова брызнуло фонтаном, окропив мою спину.
Ной медленно опустил меня на себя, позволив мне растечься по нему, словно у меня вынули все кости. Было хорошо и легко, по телу ещё пробегали искры ощущений, но они затихали. Мы шумно дышали, были покрыты капельками пота и других жидкостей. Ной медленно и нежно гладил меня по голой спине, его пальцы едва касались кожи, оставляя за собой лёгкий трепет и мурашки.
Его прикосновения были тёплыми и успокаивающими, как будто он старался стереть остатки недавней бури, что пронеслась между нами. Руки двигались плавно, изучая каждую линию моего тела, будто он хотел запомнить каждую деталь, впитывая меня через свои прикосновения. Там, где его ладони скользили, оставалось ощущение тепла и защищённости, но вместе с тем, это прикосновение заставляло чувствовать и смятение, осознание, что всё это было реальным, что между нами больше не осталось преград.
Мой разум медленно возвращался, словно сквозь густой туман, который постепенно рассеивался. Мысли приходили хаотично, всплывая одна за другой, но их очертания пока что были размыты. Каждая клеточка моего тела была расслаблена, в голове стояла оглушающая тишина после шквала эмоций.
Я глубоко вдыхала, ощущая, как лёгкие наполняются воздухом, а тело тяжело лежит на крепкой груди Ноя. Лихорадка гона, которая не отпускала его всё это время, наконец начала отступать, её жара больше не ощущалось так остро, словно она была сдута прохладным ветерком.