Меня не покидала одна мысль, настойчиво жужжавшая на заднем плане: Ной кормил свою самку, и ему это приносило какое-то невероятное удовольствие. В его глазах я видела восторг от самого процесса, будто это было что-то, возвышающее его, но одновременно естественное и первобытное. И то, что мне самой это нравилось настолько сильно, не должно было радовать меня так... но мне было приятно. Слишком приятно, как будто я и вправду его самка, принимающая его заботу.
Затем он предложил попробовать овощи — запечённые ломтики цукини и баклажанов хрустели на зубах, их яркий вкус чудесно дополнял сочность рыбы и мяса. Но самым приятным было наблюдать, как Ной, сосредоточенно и аккуратно, продолжал кормить меня. Это было так странно — с одной стороны, я ощущала себя уязвимой, с другой — мне было хорошо от того, что он проявляет такую заботу. Гораздо лучше, чем должно бы быть.
Когда мы наконец добрались до десерта, Ной поднёс ложку шоколадного мусса к моим губам, и я с радостью приняла этот последний штрих. Мусс был воздушным и таял на языке, оставляя приятное ощущение сладости.
Ной наблюдал за тем, как я открываю рот и беру губами десерт с таким голодом в глазах, что я почувствовала, как внизу живота начинает зарождаться знакомое тепло. И если бы этот голод говорил о еде... нет, тот голод был совершенно другого толка. Я бросила взгляд на его брюки и увидела, что они снова стоят палаткой. Сколько пройдет времени, прежде чем мы снова сойдем с ума? Думаю, что немного.
— Ной, спасибо, я наелась, — сообщила я и потянулась за салфеткой.
Ной мне довольно улыбнулся и поставил чашку с десертом на стол.
— Я рад, — сказал он.
Он пока не делал никаких намеков на то, что желает повторной близости, но я знала, что это явление временное.
— Давай теперь поговорим. Нам надо обсудить происходящее...
Ной откинулся на спинку стула и прямо посмотрел на меня. Он не собирался избегать ни моего взгляда, ни разговора со мной.
— Хорошо, я готов. Давай поговорим о том, что произошло.
Единственное, в чем он ошибался — я хотела поговорить о том, что произойдет. Ведь не надо быть талантливым предсказателем, чтобы понять — наше безумие случится снова. И надо к нему подготовиться со всей тщательностью, какой возможно.
Глава 26: Здравое решение (или мне так кажется)
Ной начал первым, не дожидаясь, пока я заговорю. Его речь казалась подготовленной, словно пока я истерила в уборной, он её составлял и репетировал. Несмотря на то, что она казалась тщательно выверенной, она была искренней. Ной говорил правду, и чувства, о которых он говорил, тоже выглядели подлинными.
— Я бы мог попросить у тебя прощения за то, что сделал, но я не буду. Я осознаю, что переступил границу, которую ты установила. Я знаю, что ты была морально не готова принять меня. Но если бы я мог время отмотать назад, я бы не изменил своего решения.
Я медленно прикрыла глаза. В его словах не было ничего нового. У него был гон, и он не удержался. Было бы глупо считать, то ситуация могла бы закончиться по-другому. В свое оправдание могу сказать, что я тоже не особо хорошо соображала в тот момент.
Не знаю, заразил ли меня Ной своими феромонами или я просто подхватила такой причудливый вирус (никогда не слышала, чтобы существовала болезнь, от которой хочется отдаться своему анжу в гоне, но это не значило, что ее не было на свете), но в тот момент я была себе не хозяйка. Ной же вовсе прекрасно держался до тех пор, пока не раздел меня.
Если вспомнить ту информацию, что мне давали в Питомнике, так анжи в гоне превращаются в похотливых и мало соображающих существ, жаждущим лишь одного - спаривания с самкой. И насчет последнего они были неразборчивы: главное, чтобы была вагина и фертильный возраст, а остальное неважно. А Ной хоть и был в гоне, но подобные порывы сдерживал. Я грешила на то, что я не совсем женщина, а генетически модифицированный клон с успокаивающими феромонами, но, судя по всему, их Ной тоже пробил.
Ситуация у нас сложилась странная и неоднозначная. И я, если честно, понятия не имела, как ее интерпретировать и как следует в нашем случае поступать.
— Ты мне доверилась, отпустила контроль, а я тебя подвёл, — в его голосе прозвучали виноватые нотки. — Но я не смог помочь тебе другим способом…
— О чем ты? — спросила я, недоуменно нахмурившись. Он мне помогал? Когда? В чем? Я очень надеялась, что получу ответы на свои вопросы.
Ной тут же подобрался, словно учуял добычу. Его выверенная и отрепетированная речь была немедленно выброшена в пропасть.
— Что ты помнишь, Софи? — жадно вопросил он с таким видом, словно от моего ответа зависела жизнь.