Он быстро стянул с меня свитер, огладил восхищённым взглядом открывшийся ему вид, а затем провёл руками. Зацепив большими пальцами лямки лифчика, он потянул его вниз. Его глаза засияли восторгом, когда мои небольшие, но упругие груди выпрыгнули ему навстречу. Я сидела у него на коленях, оседлав его, лицом к лицу. В таком положении мои груди оказались на уровне его глаз, и Ною эта позиция явно понравилась. От открывшегося вида он довольно замурлыкал и облизнулся.
— Великолепно! — произнёс он с восторгом, а затем принялся вытворять с моими грудями форменное непотребство: поочерёдно лизал их, посасывал, мял, тёрся, издавая настолько довольные звуки, что у меня внутри всё замирало. Мои руки были в его волосах, я пропускала между пальцев его длинные пряди, смотря, как Ной наслаждается моим телом. Внутри меня что-то довольно пело, говоря, что всё правильно, так и должно быть — эта сильная боевая машина должна превращаться в ласковое и ненасытное чудовище в моём присутствии.
Я чувствовала... удовлетворение, которое пока ещё доминировало, но с каждым его действием и прикосновением уступало место другому, более сильному и захватывающему чувству — желанию.
— Ной... — простонала я, когда он взял меня за бёдра и встал на ноги. Теперь я оплетала ногами его талию, а он поддерживал меня под ягодицы. И да, мне нравились его руки там, единственное, что не нравилось — я по-прежнему была в джинсах, а душа требовала прикосновений к голой коже. Я обиженно заворчала и укусила Ноя в плечо, отчего тот только засмеялся, похоже, он понял причину моего недовольства.
— Сейчас всё будет, хорошая моя, — в его бархатном голосе звучало обещание. — У нас нет кровати, на которой я мог бы тебя разложить, но у меня возникла другая идея: как насчёт стола? Побудешь для меня главным блюдом? Я очень голоден.
— Если голоден... — ответила я игриво, — Как я могу оставить тебя в таком состоянии?
Ной мягко рассмеялся и сгрузил меня на стол. Сначала посадил, а затем легонько толкнул, заставляя улечься на спину. Не успела я почувствовать лопатками прохладу стола, как Ной взял меня за щиколотки и приподнял. Другой рукой он споро избавил меня от джинсов. Я даже не успела ничего понять, как прохладный воздух уже коснулся моих бёдер, а затем горячие и нежные губы прошлись по внутренней стороне бедра, отчего с моих губ сорвался стон. Я схватилась за край столешницы, чтобы не упасть — ощущения были ошеломляющими.
Ной явно задумал сделать со мной что-то интересное, и теперь, когда я разрешила себе наслаждаться, когда полностью отпустила контроль над ситуацией, я больше не боялась происходящего. Поэтому я предвкушала: Ной оказался большим выдумщиком, который немедленно начинал воплощать свои идеи, стоило только дать ему зелёный свет. Как оказалось, разрешение я пока дала не на всё, поэтому он решил уточнить.
— Софи, я знаю, что в прошлый раз ты сказала, что не готова к оральным ласкам, — говорил он, выцеловывая на внутренней стороне моего бедра узоры, ведомые только ему. Он сидел на стуле, а я лежала на столе, и правда напоминала главное блюдо, которым Ной готов был полакомиться. Нужно только получить разрешение, и всё будет. — Но, может, попробуем?
Странно, но в этот раз мысль, что его рот окажется там, не показалась мне настолько смущающей, как раньше. Я не знала причины и задумываться не хотела. Решила делать так: хочешь — соглашайся, не хочешь — отказывай, всё просто. Колебания только испортят удовольствие.
Мне хотелось. Было интересно попробовать. Я уже знала, как ощущаются его пальцы, но язык — это ведь совершенно другое дело, так? От одной мысли у меня пересохло во рту, поэтому ответить словами не получилось, но я поймала его взгляд и отчётливо кивнула.
Ной просиял, приподнялся со стула и поцеловал меня в губы совсем не целомудренным, а грязным и мокрым поцелуем с языком и зубами — он игриво прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отстраниться. И если бы я уже не была влажной, то, несомненно, намокла бы от одного только этого поцелуя. Ной прервал его, потянулся к уху, прикусил его игриво, а затем зашептал, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием.
— Я знаю, как хочу тебя взять. Лицом к лицу. Ты будешь смотреть мне в глаза, стонать, а я буду следить за тем, как твоё лицо меняется от удовольствия. Как от страсти темнеют твои глаза, как ты забываешь обо всём, кроме меня...