Лифт остановился, и двери с лёгким шипением открылись. Мы оказались в длинном коридоре с надписями на стенах, указывающими направления.
— Есть ли у вас какие-то особенные запросы, ренд Джейд? — спросил Колеман, провожая нас к каютам.
— Да, есть, — ответил Ной, продолжая двигаться вперёд, — одна каюта на двоих.
— Но для вас приготовили две, — удивлённо сказал лейтенант, заглядывая в планшет. — Одну для леди-компаньонки, другую для ренда.
Ной усмехнулся, остановившись у дверей.
— Очень жаль, что одна из них будет пустовать, — произнёс он спокойно, явно намекая на то, что от раздельных кают придётся отказаться.
Я кивнула в знак согласия, но меня больше волновал другой вопрос.
— А как насчёт одежды? — поинтересовалась я, всё ещё помня о своём дырявом свитере и потрепанных джинсах.
Лейтенант Колеман замялся на мгновение, потом, кашлянув, ответил:
— Леди-компаньонка Бат-Енох позаботилась обо всём. Одежда для вас уже доставлена.
Я нахмурилась, предчувствуя подвох. Бат-Енох не была бы собой, если бы не подготовила какой-то неприятный сюрприз.
Мы с Ноем вышли из лифта и оказались на нужной палубе. Коридор тянулся перед нами, и лейтенант Колеман, не теряя времени, указал на первую дверь:
— Вот эта для ренда, — он произнёс это с поклоном, а потом указал на соседнюю дверь, — а эта для леди-компаньонки.
Ной кивнул, глядя на двери с таким видом, словно и без лейтенанта отлично знал, где чья каюта.
— Спасибо, лейтенант. Если нам что-то понадобится, мы позовём, — его голос звучал ровно, но я чувствовала, что Ной отчётливо намекает, что наша встреча подошла к концу.
Однако Колеман не спешил уходить. Он стоял, слегка переминаясь с ноги на ногу, словно пытался что-то ещё сказать, но не решался.
— Может, вы голодны? — наконец, нерешительно выдавил он, переводя взгляд с Ноя на меня.
В тот момент Ной посмотрел на меня так, что у меня сразу всё внутри перевернулось. Его глаза сверкнули, и я сразу поняла, что он имеет в виду совсем не обычную еду. Его взгляд буквально проникал внутрь, вызывая у меня мурашки по коже.
— Мы определённо голодны, — произнёс Ной низким, глубоким тоном, который я уже слишком хорошо знала. Это был тот самый голос, от которого моё сердце начинало стучать быстрее.
Я почувствовала, как внутри всё напрягается. Этот его взгляд и интонация — всё было слишком очевидно.
Колеман, не уловив двойного смысла, продолжил:
— Могу отправить кого-нибудь с кухни с едой, если вы хотите...
Ной, не оборачиваясь на него, коротко бросил:
— Позже.
Лейтенант топтался на месте, явно чувствуя, что его присутствие становится всё более нежелательным. Он снова открыл рот, явно намереваясь задать ещё один вопрос, но тут Ной почти зарычал, его голос стал твёрже, и в них появились рычащие нотки:
— Мы позовём.
Этого хватило, чтобы Колемана буквально сдуло из коридора. Он тут же закивал, не оглядываясь, и поспешил прочь, его шаги становились всё быстрее с каждым шагом.
Ной довольно ухмыльнулся, словно только что проделал нечто забавное. Его взгляд снова нашёл меня, в глазах играли огоньки веселья.
— Ну что за детский сад? — вздохнула я, покачав головой с улыбкой, понимая, что он явно наслаждается ситуацией. — Ты только что испугал бедного лейтенанта.
Ной пожал плечами, словно это было незначительно.
— Он мешал, — ответил он спокойно, словно это всё объясняло.
От его слов мне стало смешно и немного страшно. Ной и раньше вел себя собственнически по отношению ко мне, а теперь меня терзали опасения, что его поведение выйдет за рамки и превратится во что-то совсем нездоровое после нашей близости. Надеюсь, что нет.
Пока я размышляла над возможной проблемой, Ной толкнул дверь, ведущую в его каюту. Не успела она открыться, как Ной затащил меня внутрь. Его тело, сильное и твердое, густо пахнущее озоном, прижало меня к стене.
Как Ной захлопнул за нами дверь, я уже не увидела, только услышала характерный щелчок, ведь его горячие губы атаковали меня. Я сразу же им сдалась, привычно раскрылась, впустила в себя настойчивый язык. Я ответила: слегка прикусила его за губу, прижалась сильнее, запуская пальцы в волосы — ему нравилось, когда я дергаю его за пряди. Руки Ноя зашарили по моему телу, стянули свитер, и я почувствовала контраст: холод стены с одной стороны и горячее тело — с другой. Это было приятно, но почему-то не вызывало привычного пожара.
Я вдруг поняла, что не отзываюсь — нет прежнего сумасшествия, которое пьянило, как молодое вино. Не было разгона по трассе, когда эмоции нарастали, словно скорость гоночного болида. Была нежность, но не страсть…