Считалось, что дело в законах генетики, которые у анжей работали по-другому, но я в эту тему не углублялась, поэтому не могла опровергнуть или согласиться с такой теорией. Единственное, что я признавала - Ламех и Ной не выглядели родственниками: ни по внешности, ни по отношениям. У Ламеха были глубоко посаженные глаза и высокий лоб, отчего его взгляд казался еще более тяжелым и невыносимым, чем если бы смотрел любой другой анж. У Ноя же были чуть раскосые и большие глаза, острые скулы и чувственный рот. Совсем разные типажи! И тем не менее, никто не сомневался, что они родственники.
Я поспешила свернуть свои мысли, когда заметила на себе пристальный взгляд Бат-Енох. В её глазах не было особых эмоций, только холодный расчёт. Казалось, она пыталась разгадать по моему виду, правдивы ли слова Ноя. И если да, то до какой степени?
Насколько я знаю, мысли Бат-Енох читать она пока не научилась, так что желаю ей удачи в столь нелегком деле. Моё лицо редко выражало какие-либо эмоции по той простой причине, что этих самых эмоций у меня было не так много.
Реакция Бат-Енох заставила меня задуматься: отчего Ной упорно отрицал, что у него был гон? Причём он так старательно переводил тему, словно хотел скрыть от остальных произошедшее на вингджете. Я понимала, что наша с ним связь была необычной, но тем важнее было бы рассказать об этом Питомнику — вдруг случилось что-то серьёзное и имеет последствия для здоровья. Но Ной предпочёл не распространяться, и я не стану ему перечить. Для его действий наверняка была весомая причина. Возможно, я не до конца понимаю её суть, но Ною я доверяю — он ведёт дела умело.
Наконец, Ламех разорвал тишину.
— Что вы скажете по поводу пяти трупов, которые были найдены на семьсот тринадцатой улице? Трупы имели характерные отметины, которые мог оставить только анж в боевой трансформации, — произнёс он, не сводя тяжелого взгляда с сына.
— Ничего не скажу. Им захотелось погибнуть под когтями анжа — кто я такой, чтобы мешать? — отозвался Ной сухо.
У Ламеха была довольно раздражающая манера общения. Он постоянно давил, нападал, пытался обвинить, вынудить собеседника оправдываться. Ной держался стойко, видно было, что он натренирован и спокойно выдерживает напор отца. Его лицо казалось закрытым и бесстрастным — ни одной эмоции. Ни вздувшейся вены, ни играющих желваков.
— Просветите меня, что там произошло? — сменил тактику Ламех, поняв, что его обычная манера разговора не приносит плодов.
Ной пожал плечами.
— Мы возвращались из кафе. Нам перекрыли дорогу: впереди загнали грузовик, сзади подкатил внедорожник. Открылись двери. Оттуда вышли головорезы в балаклавах с дубинками в руках.
Ламех невольно приподнял брови, в его глубоко посаженных глазах мелькнула тень сомнения.
— С дубинками? — уточнил он.
— Именно. По ним я могу судить, что головорезы не ожидали меня в машине. Тут два варианта: им был нужен либо водитель, либо Софи. Насчёт первого я сомневаюсь, а вот Софи...
— Это бред! Кто осмелится нападать на компаньонку? — воскликнула Бат-Енох.
Ной бросил на неё быстрый взгляд. В его глазах мелькнуло лёгкое раздражение — ему явно не нравилось, что Бат-Енох отмахивалась от серьёзности ситуации, словно это была не угроза, а пустяк.
— Только тот, кто хочет отвлечь её анжа от чего-то важного.
— Например? — поинтересовался Ламех, прищурив глаза и внимательно вглядываясь в лицо Ноя, пытаясь уловить скрытую эмоцию или намёк на то, что Ной чего-то недоговаривает. Он всегда выискивал слабость, даже в сыне.
— Селарин, — Ной ответил буднично, словно сообщал о чём-то обыденном, но я видела, как его плечи напряглись. Он избегал излишней эмоциональности, но присутствие отца делало это непростым испытанием. — Они не хотели, чтобы я его обнаружил.
— Возможно, — кивнул Ламех, его голос прозвучал задумчиво, но в нём ощущалась привычная холодность. — Но в таком случае непонятно, отчего они были уверены, что вас не будет в машине? — Ламех снова впился взглядом в сына, изучая каждую реакцию, выискивая намёки на ложь или замешательство.
— Потому что Софи ездила в Питомник за таблетками в тот день, и я редко составляю ей компанию там, — ответил Ной. Он говорил спокойно, но его взгляд задержался на мне, словно он переживал, будто может сказать что-то лишнее. Я задумалась. Похитители знали, что я поехала в Питомник, знали нашу обычную рутину, а ещё знали, что Ной будет занят на собрании почти весь день. Они только не взяли в расчёт то, что накануне вечером был дождь, а после него Ной очень неохотно выпускал меня из поля зрения — ему было важно знать, что я в порядке.