— Мисс Эрвинг, вы так и будете стоять? — поторопил меня Горски, и я решилась.
— Дайте мне скальпель и обезболивающее. А еще оставьте все двери открытыми. Не задерживайте анжа, если он начнет двигаться.
Реакция на мои требования не заставила себя ждать.
— Да вы с ума сошли! Мы его не выпустим! — завопили наперебой все присутствующие в комнате. Я была готова к такой реакции, поэтому требовательно посмотрела на директора Горски. Мой взгляд, тяжелый и решительный, заставил его невольно поежиться.
— Или вы его выпустите, или мы с вами будем несколько дней выводить его из нынешнего состояния. Выбирайте, директор Горски.
Он бросил на меня недовольный взгляд, но кивнул медикам. Тут же передо мной появился лидокаин и скальпель.
— Где ближайшая больница? — осведомилась я.
— В двух кварталах отсюда, — ответили мне.
Два квартала — приемлемо.
— Откройте все двери, — повторила я инструкции, — не мешайте ему выходить. Ищите его в больнице. Он будет там со мной.
На меня посмотрели с недоумением. Ничего, скоро всё поймут. Я взяла шприц с обезболивающим и, обнажив иголку, воткнула её в плечо. Затем подняла скальпель и сделала довольно глубокий порез в том же месте, куда недавно вошла игла. Под изумленными взглядами всех присутствующих я подхватила бутылки с водой и, как ни в чём не бывало, вернулась к Ною.
“Теперь посмотрим, насколько я тебе понравилась. Надеюсь, что достаточно, чтобы ты пришёл в себя”, — подумала я, решительно шагая в клетку.
Глава 5. Гроза изменит все
Когда я вошла, Ной даже не пошевелился. Он продолжал сидеть унылым комком перьев в своем углу. Мне бы, по-хорошему, подождать. Сесть на пол, попить воды, и он сам рано или поздно раскроется и высунется наружу. Но подобные действия были для меня непозволительной роскошью. Во-первых, в соседней комнате пыхтел Горски, и хоть я его не видела, точно знала — он недоволен. Во-вторых, я истекала кровью. Конечно, надрез был аккуратным и обколотым обезболивающим, но всё равно приятного мало. Сидеть на полу и ждать, пока с меня натечет приличная лужа крови, а Ной соизволит отреагировать, казалось не самым удачным планом. Я уверенно направилась к нему.
Крылья у него были закрыты неплотно, и я видела блестящие черные глаза, которые неотрывно следили за каждым моим движением. Я отвинтила крышку бутылки и с удовольствием сделала несколько глотков - пусть видит и завидует. Я сомневалась, что он пил много воды за последнюю неделю.
— Хочешь попить? — спросила я, протягивая бутылку.
Комок перьев едва заметно шевельнулся, и крылья разомкнулись, обнажая когтистую лапу, которая с невероятной ловкостью схватила бутылку и тут же утянула её в узкий промежуток между крыльями. Раздалось бульканье, а затем громкие, торопливые глотки — Ной пил воду с такой жадностью, словно не прикасался к ней целую вечность.
Я позволила себе тихо выдохнуть. То, что он принял воду из моих рук, было хорошим знаком.
Закончив пить, он небрежно бросил пустую бутылку на пол, и она со слабым шорохом покатилась прочь. Я же вскрыла вторую бутылку, сделала пару медленных глотков и протянула её Ною.
— Будешь ещё? — спросила я спокойно, будто выполняя наш обыденный ритуал.
На этот раз Ной не колебался. Мгновенно выхватив воду, он осушил бутылку почти мгновенно, едва ли не залпом. Прекрасно. Когда вторая пустая бутылка последовала за первой, покатившись по полу, я поняла — анж был достаточно гидратирован. Пора переходить к следующему этапу моего плана.
Я притворно застонала, схватившись за плечо, из которого сочилась кровь, и начала медленно оседать на пол, словно теряя силы.
«Момент истины», — подумала я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. Вся моя игра строилась на инстинктах. Она была не просто опасной, она могла стоить жизни, если что-то пойдёт не так.
Не прошло и нескольких секунд, как его крылья снова распахнулись, и он подхватил меня своими могучими когтистыми руками, словно я весила не больше пёрышка. Сила анжей была колоссальной даже в их обычном состоянии, а в трансформации они и вовсе могли поднять в воздух груженый товарный вагон.
Я чувствовала, как его горячее дыхание коснулось моей шеи и поползло вниз — ближе к ране. Казалось, он пробовал мою кровь на вкус. Затем из его груди раздалось низкое ворчание. Не злое, скорее... возмущённое и недовольное, будто он усмотрел что-то, что не привело его в восторг.