Я почувствовала, как в Ное снова просыпается ярость и начинает клокотать в груди, но быстро гаснет под моими прикосновениями.
— Ты можешь молчать, сколько хочешь, но мы всё равно заставим тебя рассказать всё. Бат-Енох? — позвал Ламех свою компаньонку.
Бат-Енох вошла, стуча каблуками и виляя бёдрами. В тесном помещении стало вовсе яблоку негде упасть, и я потянула Ноя наружу. Подождём в коридоре. Мне было интересно, каким образом Бат-Енох разговорит его, и у меня не было никаких идей, а потом она достала из кармана небольшой чёрный футляр и вытащила оттуда заряженный шприц.
“Даже так?” - моему удивлению не было предела. Бат-Енох носила с собой в кармане психотропные вещества? Такие вещи редко оказываются при себе в нужный момент. Что ж, подобное еще раз доказывает мое предположение, что Ламеху было все равно на слова Ноя, он позвал его только для того, чтобы унизить.
Ной переместился так, чтобы оказаться между мной и Бат-Енох, словно опасался, что она может попытаться всадить иглу в меня, а не в Столла. Зная непредсказуемость Бат-Енох и ее импульсивность, такая возможность имела место быть.
Бат-Енох улыбнулась, и красная помада на её тонких губах сделала улыбку плотоядной. В ее глазах зажглось предвкушение, от которого мне захотелось передернуть плечами - слишком уж маньячным был блеск.
— Знаешь, что это? — поинтересовалась Бат-Енох, поиграв шприцем в руке, а затем сдернула колпачок, демонстрируя острое жало иглы.
Взгляд Столла остановился на ее кончике, что хищно торчала в руке Бат-Енох. Я видела, как дернулся его кадык, словно он пытался проглотить образовавшийся в горле ком. Бат-Енох ничуть не огорчилась отсутствием ответа, она с пугающим энтузиазмом пояснила:
— Сыворотка правды. Знаешь, как она действует?
Столл не отводил взгляда от иглы и молчал. Я бы сказала, что он был испуган, но не уверена — его лицо слишком заплыло от предыдущих "вопросов".
— Вижу, что нет. Так позволь мне просветить тебя, — она урчала, будто испытывала удовольствие, когда говорила. — Она заставит тебя рассказать всё, что ты знаешь. Ты выдашь всё, даже свои самые грязные секреты. Ты будешь невероятно счастлив нам все рассказать. Настолько, что тебя станет не заткнуть. Ты будешь улыбаться и преданно смотреть на меня, словно я лучшее, что случалось с тобой в жизни, и рассказывать, рассказывать, рассказывать, совершенно не замечая, что твои мозги в буквальном смысле этого слова вытекают из всех твоих отверстий: носа, ушей, глаз. Они будут течь по твоей глотке, и ты будешь ими захлебываться, но остановиться не сможешь до тех пор, пока твой мозг не вытечет полностью. А знаешь, что будет, если потом, после твоей смерти вскрыть тебе череп? Там будет пусто. Абсолютно чисто. Твоя голова превратится в пустой орех. Здорово, правда?
От её рассказа меня внутренне передёрнуло. Я не могла поверить тому восторгу, который она демонстрировала, рассказывая о сыворотке правды. Неужели её чувства подлинные, без притворства? Мне не было жаль Столла — жизнь с анжем приучает, что кровавое месиво случается, но подобное я воспринимала как неизбежное зло и старалась остановить. Работа компаньонки — спасать людей от съехавших с катушек анжей, но не всегда получается выполнить ее, как надо. Но радоваться жертвам? Самой причинять вред? Бат-Енох явно ненормальная.
Я не знаю, какой реакции ожидала Бат-Енох от Столла на её слова, но он явно реагировал не так, как она надеялась. Он медленно поднял на неё взгляд, и в нём не было ни страха, ни ужаса. В его глазах горел какой-то особенный огонь, природа которого оставалась мне неясной. Его разбитые губы скривились в усмешке. Ранки на них от этого движения полопались, и на его подбородок потекла сукровица.
— Свобода от анжей — свобода для человечества! — неожиданно выкрикнул он, и я услышала, как что-то хрустнуло.
— Отравленный зуб! — Ной сорвался с места, оттолкнув Бат-Енох со своего пути. Он схватил Столла за челюсть и попытался открыть ему рот, но яд уже начал действовать, и изо рта Столла хлынула пена. Ной отпрянул, поняв, что опоздал.
Пены было так много, что мне казалось, будто он зуб не с ядом проглотил, а с детергентом. Она извергалась из него, как из фотана, и вскоре залила Столлу грудь и ноги. Она хлопьями падала на пол, и я невольно задумалась, была ли смерть от этого яда более милосердной, чем от обещанной сыворотки Бат-Енох.
— Надо же, какая неприятность, — покачала головой Бат-Енох. Она выглядела искренне огорченной, что Столл предпочел другую игрушку, а не ту, что предлагала она. Я же ощутила острую неприязнь к женщине передо мной и нечто близкое к сочувствию к Столлу. Он не был хорошим человеком и знатно попортил нам с Ноем жизнь, но заслужил ли он подобную смерть? Я думаю - нет.