Как вскоре выяснилось, я ошибалась в своих предположениях насчёт вдохновляющих на выводы коридоров. Ной повернул ко мне голову и сказал:
— Софи, спасибо за всё. Ты можешь идти к себе отдыхать.
Я недоуменно заморгала: что я только что услышала? Он меня отправляет в свою каюту? Но почему? Такое поведение совершенно несвойственно для Ноя. Он всегда старался быть как можно ближе ко мне, а после нашей близости и вовсе не спускал с меня глаз — даже спиной не поворачивался, всё время держал в поле зрения.
— Ты хочешь побыть один? — спросила я.
Если так, то я немедленно уйду, но, опять же, подобное поведение Ною не свойственно. Скорее всего, тут что-то другое. Ной покачал головой, глядя на меня несчастными глазами.
— Я не хочу тебя отпускать, но мы больше не можем быть вместе. Я наврежу тебе.
Ах, вот в чём дело! Ной после недавнего происшествия с когтями теперь решил, что нам надо держаться друг от друга подальше, желательно по разным каютам. А то, что его самого внутренне корёжило от мысли быть порознь, в расчёт не бралось.
— Не понимаю, каким образом. До станции всё было хорошо, и ты ни разу не задел меня своим когтем, а теперь боишься?
— Это другое... — попытался возразить он, но слабо.
Похоже, он не был готов к тому, что я дам ему отпор. Ной считал, что я вприпрыжку убегу в свою каюту, как только он меня отпустит? Так он во мне ошибался!
— Совсем нет, — я схватила его за руку и заставила приложить ладонь к панели замка, чтобы открылась дверь.
Я не знала, на кого настроен замок: на нас двоих, только на Ноя или вообще на весь экипаж. Проверять не хотела, поэтому действовала наверняка, используя ладонь хозяина каюты. Дверь скользнула в сторону, и я затащила Ноя в темное нутро, которое таковым оставалось недолго — я прекрасно помнила, где находится выключатель.
Ной послушно следовал за мной, хотя я боялась, что он может упереться, и тогда пришлось бы разбираться с ним прямо в коридоре.
— Мне вот интересно: что изменилось? Раньше ты мог ко мне прикасаться, обнимал и совсем не хотел располосовать. А теперь?
Ной вздохнул.
— Раньше я не знал, как это — любить тебя, а сейчас я могу не сдержаться.
Я посмотрела на Ноя исподлобья, в моём взгляде был скепсис. Не то чтобы я хотела обесценить его чувства и тревоги, просто мне казалось, что он перегибает палку.
По моему мнению, проблема должна была рассосаться сама собой. Вернее, под воздействием моих успокаивающих феромонов — они прекрасно гасили плотское желание. Ною не стоило беспокоиться, ведь в действие вступят механизмы, заложенные умниками в Питомнике во время моего создания.
— Я думаю, ты сдержишься. Более того, мне кажется, что для этого тебе не нужно будет прилагать никаких усилий. Когти вернулись, да, но это значит, что и мои феромоны теперь действуют.
— Я не хочу рисковать, — вздохнул Ной, отходя от меня на приличное расстояние.
Я бы сказала, что он выбрал самое отдалённое место в каюте из всех возможных. Это означало только одно — я его не убедила. Что ж, возможно, гон ещё не прошёл до конца и какие-то остаточные явления имеют место. Такое легко проверить.
— Сядь на кровать, Ной, — мягко попросила его я. — Обещаю, я не подойду к тебе, если ты сам не попросишь.
Ной бросил на меня подозрительный взгляд, слегка прищурившись, словно пытаясь прочитать мои мысли. Потерпев неудачу в телепатии, он спросил напрямую:
— Что ты задумала?
— Ничего, что могло бы повредить нам обоим. Садись.
— Хорошо, — неохотно согласился он.
Хотя Ной мне и доверял, сегодня он явно предпочёл бы обойтись без сюрпризов — за день их уже получил предостаточно. Он опустился на край кровати, не расслабившись ни на мгновение. Спина была настолько прямой, что швабра могла удавиться от зависти. Здорово же он нервничал.
— Сейчас я буду перед тобой раздеваться. До гола. И если у тебя от моих действий встанет, я соглашусь с тем, что нам надо побыть какое-то время порознь, чтобы твои гормоны вернулись к нормальному уровню. Если же ты останешься равнодушным, тогда я остаюсь.
— Я не думаю, что это...
— Тс-с-с, — перебила я его, приложив пальцы к губам. — Ты меня не поранишь, ведь я буду на расстоянии от тебя. Не переживай, я знаю, что делаю. Как знала, когда мы пробовали с маслом. Помнишь?
Ной кивнул. Он вряд ли забыл тот момент, когда упрашивал меня на близость, а я согласилась сделать ему массаж, чтобы наглядно продемонстрировать, как действуют мои успокаивающие феромоны. Сейчас ситуация была несколько иной, но отчаянно напоминала ту.
Ной поднял руки, признавая свою капитуляцию:
— Ладно. Будь по-твоему.
Я улыбнулась.
— Вот и прекрасно. Смотри внимательно, — сказала я и потянулась к своему металлическому поясу, чтобы его расстегнуть.