Все эти слухи клубились за плечами влюбленного Дэвида Стила, а он их не замечал, как не замечал и перемен в поведении Вероники, когда они приехали с визитом в Мэнор-Стил. Возлюбленная с непривычно раскрасневшимися щеками металась по дому и то и дело спрашивала: а сколько стоит вот этот сервиз? А эта ваза? Ковры? Гобелены? Столовое серебро? Картины в галерее? Старинная мебель?
Стила-старшего Вероника пыталась обаять, да ничего не вышло. К Клариссе же отнеслась с каким-то странным чувством. Теперь Дэвид Стил точно знал, с каким именно: с брезгливым недоумением.
Их роман длился уже почти год, так как отец заупрямился и не давал согласия на брак. Дэвид сердился на отца и ждал совершеннолетия. Через месяц после его дня рождения отец умер от инфаркта.
Первый звоночек прозвенел в мозгу Дэвида в самый день похорон. Вероника Хоу, эффектная и сногсшибательная в черном платье, которое язык не поворачивался назвать траурным из-за глубины декольте, заявила сразу же после ухода последнего из гостей:
— Милый, надеюсь, у тебя есть собственный адвокат?
— В каком смысле?
— Семейный поверенный не годится, он ведь обязан соблюдать интересы всех членов семьи.
— Разумеется, но я не понимаю…
— Это совершенно естественно, ведь боль утраты еще слишком свежа. Дело в том, что нам надо подсуетиться и не пустить на ветер деньги, которые твой отец наверняка оставил этой дурочке. Полагаю, опека…
Дэвид тогда поднял на нее глаза, не совсем понимая, о чем, вернее, о ком она говорит. А через секунду до него дошло.
— Ви… Как ты можешь? Кларисса совершенно нормальный…
— Даун. Совершенно обычный, даже вполне приемлемый даун. Для таких существуют специальные пансионаты.
— Пансионат?!
— Ну, милый, не гляди так сердито. У нас ведь будет медовый месяц. Неужели ты полагаешь, что твоей женушке будет приятно провести его рядом с полоумной теткой?
Он смотрел в холеное красивое лицо Вероники, видел, как шевелятся полные алые губы, и разум отказывался служить ему. Как он мог считать королевой накрашенную и неестественную куклу, под чьей фарфоровой внешностью скрывается жадная и циничная плебейка?!
Дэвид не стал разрывать помолвку в тот вечер. Он просто через пару дней отвез Веронику в Лондон, простился с ней на пороге ее номера в «Эксельсьор» и больше никогда с ней не встречался. О разрыве их помолвки она узнала из газет.
Однако Дэвид Стил был все еще очень молод, и потому даже сквозь гадливое презрение прорезалось истинно мальчишеское желание — увидеть, как она страдает из-за разрыва. Насладиться ее горем — и, может быть, проявить великодушие…
Он вытерпел два месяца, а потом примчался в Лондон — и в первый же вечер встретил Веронику в «Метрополе» в компании какого-то американца. Фарфоровая красавица громко смеялась и била своего кавалера розой по рукам, а тот ржал, как конь, и игриво хватал ее за коленки.
Разумеется, после того случая Дэвид поклялся, что никогда больше не влюбится, но природа требовала свое, и потому еще дважды в его жизни случались романы, которые могли бы привести его к свадьбе.
История с Вероникой Хоу научила его быть циничным, и потому с очередными пассиями он уже не церемонился. Как только они заводили разговор о свадьбе, он спокойно выкладывал перед ними заранее составленный брачный контракт, в котором черным по белому было написано: никаких прав на имущество и состояние Дэвида Стила. Только на половину того, что будет нажито совместно. После этого Дэвид любезно намекал на то, что наживать им вряд ли что-то придется, потому что у него уже все, в общем-то, есть. Даже странно, как быстро после этого пассии растворялись в неизвестности.
К тридцати годам Дэвид Стил точно знал: женщин в нем привлекают только богатство и социальный статус, это на первом, втором и последующих девяносто восьми местах, и только во вторую сотню входят такие качества, как ум и привлекательность. В ответ он проникся к женщинам презрением и отчасти — равнодушием, еще не зная, что проблемы только начинаются.
На самом деле все то время, когда, как сам он полагал, Дэвид Стил презирал женщин, он потихоньку разуверялся в самом себе. Юношеские комплексы оживали в его душе, и потому довольно быстро он пришел к выводу, что, видимо, никогда не будет с кем-то вместе.
Грейс Колмен он заметил сразу, впервые увидев ее в офисе. Тогда она еще не совсем перешла на деловой стиль в одежде и позволила себе прийти на работу с распущенными волосами и в каком-то удивительном одеянии: нечто летящее, шифоновое, бирюзового цвета. Впрочем, на платье он внимания не обратил. Больше всего Дэвида потрясло сочетание черных, вьющихся тугими кольцами волос, рассыпанных в художественном беспорядке по плечам, и синих, словно сапфиры, глаз.