***
— А я с князем нашим попробую переговорить и за тебя словечко замолвлю, — промокнув испарину белоснежным платком, громко заявил Гордей. — Попробуем сына твоего пристроить...
— С князем я сам потолкую, — перебил конюх. — Помощник мне нужен…
Конюх чуть улыбнулся Ануфриевне.
— Ступай. Пиши.
— Век не забуду, — в слезах прошептала та.
Гордей вновь похлопывающими движениями по плечу стал утешать кухарку, успокаивающе приговаривая, как маленькой, уводя её с кухни.
— Ну ему-то его светлость точно не откажет. Он-то у нас как за пазухой...
Управляющего в кухне уже не было, но слова его долетели до адресата. Конюх скорее оскалился, чем улыбнулся, и, глянув на Настасью, засмотрелся на её живот.
— Казак?
Настасья чуть виновато потупила взор и вздохнула:
— Да говорят, девка.
— Девка — это хорошо, — улыбнулся ей конюх.
***
Управляющий Гордей не в первый раз повторил вознице его задачу, тот, кивая через слово, дожевывал пирог с капустой. Вытерев пальцы о камзол, мужичок взял у Гордея письмо и сунул его за пазуху.
— Да, постарайся поскорей управиться.
Гордей повернулся на каблуках и, сделав пару стремительных шагов, чуть не сбил графиню с ног.
Мари спешила отослать и своё письмо, но в этот раз не позабыла о своём «маскараде».
— Ваша светлость, извините! Желаете письмо отослать?
— Да, будьте любезны...
Мари протянула письмо в руки возницы, игнорируя порыв управляющего помочь.
— Доброго пути. Ждём ответа, — любезно пожелала Мари вознице.
Опешивший « доставщик писем» улыбнулся графине беззубой улыбкой и поклонился.
Мари, проводив его взглядом, мимо Гордея прошествовала в особняк.
***
Оказавшись в холле, Мари, не отдавая себе в том отчёт, подошла к дверям в бальный зал и дернула за ручку. От досады Мари закусила нижнюю губу. Двери вновь не поддались.
Слишком поздно Мари поняла, что за её спиной стоит дотошный управляющий.
— Ежели её светлость изволит, то её письма могут отправляться с лакеями князя, в индивидуальном порядке и пожелании.
Мари повернулась к собеседнику с милой улыбкой на устах.
— Не стоит беспокойства, благодарю.
Мари отошла от запертых дверей и стала подниматься к себе в комнату. Она спиной чувствовала на себе недобрый взгляд управляющего.
***
Быстрыми уверенными шагами старший конюх пересёк парк и заметил ярко-голубое платье Кити. Конюх решительно направился к ней.
В чём-то Гордей был прав относительно отношения князя к старшему конюху. Он не титулованная особа, не прибеднялся и не лебезил перед князем. Он держался уверенно и точно зная, что отказа не будет в чём бы то ни было.
Конюх приблизился к Кити и князю и сразу перешёл к делу.
— Барышня, у меня в конюшне, за стойлом Зевса, моя рыжая окотилась…
— Котята! — радостно вскрикнула Кити. — Ты их оставил?!
— Оставил.
— Всех? — изумилась Кити.
Конюх улыбнулся в ответ. Кити, поцеловав отца в щеку, помчалась к конюшне.
— Ловко… — промолвил князь, глядя вслед дочери.
— Ваша светлость, просьба есть…
Влад посмотрел долгим взглядом на конюха.
— Наша светлость слушает, — с ироничной серьёзностью произнёс князь.
Конюх чуть улыбнулся на это.
— Влад, у нашей кухарки беда приключилась, — начал рассказывать конюх.
И они не спеша пошли по аллее в сторону дома, как пятнадцать лет назад. Только теперь они были не мальчишками.
***
Кити, оттирая руки и отряхивая своё светло-голубое платье, вошла со двора в кухню. Она озорно улыбнулась, увидев свою любимую няньку.
— Добрый день, нянечка. Можно мне молока для... Что с тобой?
Кити подбежала к скамейке, на которой сидела Неёла Ануфриевна, и опустилась перед ней на колени.
— Няня, что случилось? Родная моя, на тебе лица нет...
Кухарка залилась слезами, вызванными жалостью близкого человека. Она сгребла Кити в объятия и, уткнувшись в её плечо, разрыдалась ещё пуще прежнего.
— Настя, говори! — приказала служанке Кити.
Настасья хлопала своими большими глазами и, открыв рот, не смогла издать ни звука.
Неёла, поуспокоившись, высморкалась в фартук и отёрла свои мокрые щёки.