Рома сел на камень у обочины, подпёр голову рукой, загрузился. Тот всё отдалялся, периодически оглядываясь. Ему не нравилась вся эта ситуция, а неубедительные слова Ромы таки поколебили мозг и совесть. Тем не менее, сам Рома, друг его бездомный и злополучный алкаш несли ноги парня прочь, переодически предавая им ускорения. И всё бы ничего, но занюханые ханыги не дали осуществить побег к цивилизации, остановив молодого на «поболтать».
Периодически смотрящий в спину движущимуся вдаль отказнику Рома заметил, что отказник уже не движется и что он уже и не один. «Хрен с ним» – подумал и вновь ударился в размышления, которые не строились, ибо голова всё чаще и чаще поворачивалась влево, где едвавидимый едвазнакомый то и дело обнимался подошедшими к нему, но, издалика ясно, что обнимался не по-дружески. Роме за сегодня так опротивило хамло, что терпеть его нападки в чью-либо сторону герой больше не мог.
Сумерки. Сиренево-фиолетовое небо почти не давало света. Здесь, на обочине, его источником были шоссейные фонари. Роман поднялся, отряхнул брюки, руки в карманы и пошёл по направлению к происходящему. Как вести себя он точно не знал, но в случае чего надеялся на отдачу едвазнакомого. Подходя, наконец, к месту действия, он остановился. Все три взгляда недоумевающе упали на него, двоё из которых стремительно наполнялись алкогольным коктейль-миксом множества эмоций, такого множества, что отделить конкретную в хаотично движущихся зрачках не представлялось возможным. Глаза пьянчушек в тот момент являли собой тупик для психиатра и загадку для обывателя, такими они были интересными. «Товарищ, говори» – еле разборчиво произнёс один из них. Рома окончательно потерялся, ибо тут, вблизи, было навеяно перегаром настроений, агрессия среди которых не читалась ровно так же, как и не читалось что либо другое. «Всё нормально?» – спросил он, переведя взор на заложника. Пьянчушка продолжал лепетать: «Дружище, всё ненормано... Всё НЕ-НОР-МАЛЬ-НО!.. Всё ЗА-МЕ-ЧА-ТЕЛЬ-НО!» В то время как по парню-отказнику было видно, что ему ну вообще не замечательно, а как-то даже не по себе. Рома уловил часть атмосферы, протянул парню руку: «Рома». Тот был готов действовать по любому сценарию, лишь бы поскорее вернуться в зону комфорта. Он пожал руку и только хотел заговорить, как за него всё сказал второй алкаш: «Яков». Ромина кисть перекочевала к бухому выскочке: «Рома». Тот недоверчиво и сморщившись глянул на протянутую ладонь, и не думая её пожимать спросил: «Откуда будешь?» Роман быстро вернул руку в карман, а другой расчёсывал за шеей, отвечая: «Я?.. Да так, издалека». «Адрес!» – приказным зажёванным тоном прозвучало от того, у которого «всё замечательно». «Ленинская. Откуда сам?» – последовало от Ромы. Глаза ханыг от подобного вопроса росли в диаметре, вылезая от возмущения на лоб.
Алкаш: Отсюда мы! *топнул* Прям отсюда!
Три секунды тишины.
Алкаш: Вы такие тухлые!
Второй: Прямо душные...
Первый: Прямо не душевные, а душные!..
Второй: Душ... Душевн... Ду-душевнобольные! Во!
Рому перекосило, он в ярости закричал: Ладно-ладно! Дальше что?!
Алкаш, возмущённо: Ты на нас не ори!
Достаёт разводной ключ. Снова стоят молчат.
...
Якова уже смех начинает разбирать, в то время как Рому корёжит. Но первый слова всё-таки не роняет, за каждым словом может прятаться разводной ключ.
Рома, глянув на Якова: А знаете, ничего... Из неоткуда и незачем. Я, наверное, пойду, извините мужики.
И ведь реально пошёл. Тут весёлость Якова от абсурдности происходящего и улетучилась, вместе и с абсурдностью. Он снова одиночный заложник двух пропитых харь, непонятно чего в принципе хотящих. «И я пойду, наверное» – было сделал шаг парниша, как откровенно агрессивное «Стой!» не позволило сделать второй. Но агрессия резко сошла на нет, когда булыжник врезался в ногу одного из, свалив его в стонах и воях. «Что же делается, люди, что творится?!» – истерически кричал второй, как и в его сторону прилетела каменюка. «Брат, сам» – сказал он раненому и в возмущениях происходящим поспешил удалиться. Тот, что валялся потом залитый, поднялся, посмотрел на подоспевшего Рому с валуном в руке, на Якова и сказал: «Да мы только поприкалываться, без ссор!» и покавылял вслед за корешем. Герой отбросил булыжник в кусты, а сам сел на корты: «Сука, ненавижу быдло». «Да ладно, лайтовые чувачки» – прозвучало поверх.
Рома встал, толкнул в плечо: Лайтовые?! Так стоял бы не с жалобным видом, общался бы!
Яков: Не кипятись, ты чего?.. Я в шутку.
Рома: Смешной ты... Юморист. Ты идёшь со мной, в благодарность за спасение. Ты же идёшь?
Яков: Слушай, спасибо, реально от души... Но я не хочу участвовать в никаких разборках с алкашами, бомжами и так далее. Я просто иду. Иду, встречаясь с гопотой...
Рома: Ты обобщаешь?!
Яков: Нет, нет.
Рома: Под «гопотой» и меня имеешь ввиду?!
Яков отскочил: Слушай, отстань от меня!.. Отстань!
Побежал.
Рома, крича в след: Ну и беги! Трус поганый! Борись за что модно, за чушь всякую!!! Давай! Кто только хамство и быдло ликвидировать будет?.. С реальными проблемами у всех кишка тонка...
Повернулся, пошёл. Слышит позади приближающегося бегуна. Вдруг резкий толчок в спину. Настолько резкий, что Рома аж упал, на руку. «Ты с ч-чего взял, что я за дурь бор-рюсь?! Об-бурел?!» – панически, но в то же время разъярённо, через страх, предъявлял Яков. Рома спокойно поднялся, оттряхнулся, похлопал по плечу: «Пошли».