Глава 3
День следующий, семь. Вова на месте, ему до назначенного квартал. Этих двух нет. Присел на покрышку, ждёт. Бежит собака, подошла к Вове. Погладил. Прилегла рядом. Это пустынное место хронически было окутано пылью, а сегодня ветер гнал её с особым обилием. Солнце освещало каждую песчинку и выгоревшую травинку. Собственно, не весь город осушён. В большинстве своём он всё-таки жизнепригоден. Смог, да, от комбината, недалёкого от ночлежки Вовиного семейства, но в целом, дышится. Тяжко правда, но это лишь летом. А лето подходит к концу.
В семь утра было прохладно, но день рисовался жарким. На людскую работоспособность погода влияет напрямую, а зной, идущий по пустому шоссе Рома, не переносил. По дороге изредка проезжали одинокие легковушки, покидающие город. Рома тоже хотел бы сейчас куда-нибудь убраться, в живописную чистоту, на просторы, под раскаты. Но вместо этого он шёл по центру проезжей части, зная, что предстоит ему спуститься вниз направо, в место, похожее на затяжную стройку, да настолько затяжную, что в ней уж четверть века жизнь свою бесцельно и безрадостно проводит Вовин дед, а вместе с ним и сам пропащий Вова, семнадцатилетний и неприспособленный ни к чему, до ужаса запущенный. Рома всё грезил воспитать его в короткие сроки, научить всему, что знает, будучи старше лишь на три года. Прежде чем отправиться в след за легковушками, нужно завершить необходимое и вывести из помоев Вову и себя. А вот, собственно, и овраг, куда надобно свернуть.
Парниша сеганул через забор, было пошёл, но увидел вдалике внизу скучающего на шине Вову, ожидающего его и... Якова? Михаила? У Ромы почему-то всё перемешалось в башке. Вчера он утомился и сегодня, не иначе как пересилив, заставил себя проснуться. Мало того, что встать с дивана, так ещё и пойти, пешком, на окраину города... Звучало бредово, но он понимал необходимость встречи, которую сам и назначил. Это понимание, смешанное с предвкушением чего-то нового, глобального и нерутинного, несло его ноги, а в потусневшем после вчера разуме, который ещё и отдыхал каких-то три часа, разжигало костёр. Он присел на кочку оврага, минуты две посидел, после чего направился к Вове, в полусонном дрёме который, аналогично собаке, ничего уже не ждал, а просто хотел спать. Глаза слегка преоткрытые плыли, земля рябила, конечности ломило. Рома тихо подошёл и присел рядом, ничего не говоря, ожидая реакции Вовы, который товарища абсолютно не заметил, хотя его тень попала в дурманный взор, но была проигнорирована...
Михаил активно шагал по той же трассе, откуда ещё не выветрился дух Ромы. Собственно, его преследуя, шагал Михаил. Он был в твёрдом рассудке, однако, не понимал почему – вчера, перед знакомством с «тоскливыми ребятами», ночь не задалась, поскольку сон не приходил. Однако парнише четырёх часов хватило, он взбодрён. Взбодрён, но нерешителен. Вчера псих и бомж ему рисовались родственными душами, в какой-то мере, а сегодня он сомневается в необходимости такого окружения. В прочем, иного у него нет, однако сворачивать и спускаться даже страшновато...
Рома заметил парнишку на трассе и замахал. Вова проснулся, ибо светящее на него солнце замелькало, перебиваясь подвижными ромовскими руками. Собака уже отсутствовала. Он удивлённо спросони глянул на стоящего рядом спиной друга после чего прищурившись попытался раглядеть, кого приманивает этот самец хомо сапиенса. В контексте Вовы всё читалось проще: «Что? Где? Когда?» Михаил понял, что скомпрометирован и, вздохнув, таки решил: «Встрече быть».
Вот они трое, в оранжево-бурой местности, не знают что делать. Михаил какой-то недовольный, Вова с Ромой сонные, стоят и разбрасываются общими фразами. «Как точки зрения свои отстаивать будем?!» – резко и как-то раздражительно спросил Михаил.
Рома: Не думаю, что нужно начинать знакомиться так... Может позавтракаем где-то?
Вова: У меня нет денег.
Рома закатил глаза и натяжно произнёс: О-о-о!.. Заплачу я за тебя, не боись.
Михаил: И я, так уж и быть, скинусь.