Вова: Не хочу вас обре... Обме... Обременять.
Рома, железно: Ты не обуза. Идём.
Нашли в центре небольшой ресторанчик. День, вопреки ожиданиям, оказался хмурым. Миша взял десерты, Рома себе и Вове заказал мясное. Сидят, едят, в особенности Вова, на которого косо поглядывает весь обслуживающий персонал... Ключевое слово – обслуживающий... Вова пальцами щёлкает, опустошив бокал или тарелку, тоном приказным: «Официант, убрать!», а те сквозь зубы дакают. Рома сидит, лыбится, созерцая это: «Как меняется человек, ц-ц-ц!» и ржёт. Михаил же в это время взор свой не отводит от третьего стола, где расположилась, очевидно, скромная и, очевидно, девушка. Сладкий пломбир, неустанно вталкиваемый в рот, преукрашивает образ одиноко сидящей незнакомки. О привлекательности сия девицы судите сами, одета: верх – облегающая, чутка серебрящаяся блуза с рюшечками, аккуратно заправленная в юбку, уже не облегающую, пышную и чёрную, до колен. Далее – капроновые колготки, придающие сложенным одна на другую аккуратным ногам эффект загорелости. Туфли замшевые, чёрные, закрытые, высотой до щиколотки, на длинной шпильке. Рост барышни среден, как и толщина её ярко накрашенных, слегка, будто бы, поджатых губ, идеально гармонирующих с большими и выразительными, умело подведёнными лёгкими стрелками зелёными глазами. Тёмные и волнисые волосы образовывают чутка замысловатую причёску, в которой сочетается и пышный хвост, и свисающая по бокам чёлка. Девушка неспеша изучала меню, а Михаил торопливо уплетал пломбир, бесконечно пялясь на неё. Слюне и потоотделение его было на максимуме. Рома, которому тоже приглянулась данная особа, однако, воздержался от построения планов на неё. Заместо этого он растягнул свою сумку, достал из неё книгу, вручил отдыхающему Вове со словами: «Читай и образовывайся». Книга, кстати, не какая-то там классическая шняга, а «Неистовые» Андрея Алмазова, девятнадцатого года издания. Вову затянуло с первых строк, хотя обычно он читал с запинками и достаточно скверно, но тут прямо пошёл по страницам. Сам же Роман затеял кое что провернуть. Он подошёл к бармэну и заказал две бутылочки ликёра, крепкого, а оттого – дешёвого. «Миш, за наше знакомство!» – протянул вино возбуждённому товарищу.
Михаил: Ты забыл? Я не пью.
Рома, ударив себя по лицу: Ай! Точняк! Ты ж трезвенник!.. Неприятный прокол... Зря за тебя только пятьсотку отдал... Ну и что мне со второй теперь делать?
Несмотря на славянскую внешность, было в Михаиле что-то еврейское... «Пятьсот?» – жалобно спросил он. Рома кивнул. Миша долбанул по столу: «Была не была! Давай сюда, не пропадать добру!» Рома пропускает, пока товарищ спаивается на глазах. Отвлечась от этого удивительного и, что немаловажно, экспериментального процесса, Рома обратился к Вове с его горящими от книги глазами: «Как сюжет?»
Вова: Великолепно! Замечательно! Превосходно! Протагонист – вылитый ты, даже по описанию внешности похож, но ты темнее! А как они крейсер этот... А? А?! Драма натуральная! Авторский талант Андрея Алмазова поражает! Я никогда ничего не читал и тут впервые прочёл это! Заметь, как я преобразился! Не чудо ли?! Спасибо, Роман, благодарствую за истинное просвещение! Да что ты?! Первостепенно нужно чествовать гения – Алмазова!
Рома: Да, ты верно всё подметил, хороший у тебя библиовкус, раз понравился рассказ! А сцена с «освобождением» Тёмой Кости? Неоднозначно, но герой верит в свою правоту, и...
Вова: ...и это искуссно подчёркнуто! Дай почитать на досуге Михаилу, может быть он... Протрезвеет... Что с ним?
Михаил плёлся к третьему столику с бутылочкой в руках походкой шаткой и шаловливой.
Рома: Я так и знал.
Вова: Что?.. Чего он хочет от той девочки?
Рома: Боюсь даже представить... Сейчас увидим.
Вова: Останови его.
Рома: Нет. Сначала убедюсь.
Миша присел напротив девушки. Еле разборчиво и зажёванно завёл романтику: «Мадмуазеля! Вы... Одиноки...»
Девушка: Я жду друга.
Миша, убедительным тоном и с крайне убеждающей миной: Друг уже здесь.
Резко и громко поставил в центр стола бутылку, ликёра в которой оставалось ну вот прямо на дне.
Девушка: Уй...
Миша: ...ди?
Засмеялся.
Миша: Погоди, мадмуазеля! Сначала подарок!.. Сюрприз!..
Пошёл к окнам искать цветы. Девушка увидела Рому и Вову и, зная о том, что Михаил с ними, не вставая сказала: Уберите своего друга, или я попрошу его вывести.
Рома показал палец, мол, минутку. Девушка возмутилась, но тут её приобняли. Это Миша. «Знаешь, дорогая?.. Я искал любви... И кажется... Я её уже держу...» В зал вошёл ещё один парниша, авантажный. Рома, наблюдая, как лицо вошедшего наполняется яростью от созерцания бухой попытки флирта с его пять минут и невестой, смекнул, что эксперимент пора бы оборвать. И парень, и Рома стремительно направились к Мише, который отталкивался девушкой, говоря ей: «Вообще, я из Чикаго». Оба настигли поддатого и весёлого одновременно. Пришедший на свидание бурлил. Рома даже и не знал, как выгораживать приятеля. Однако, последующая реплика убила бы любую попытку защиты. Миша, увидев того самого «друга», которого ожидала мадмуазеля, решил отвлечься от неё и перевести своё внимание на соперника. Глядя в красное и переполненное гневом, ничего не говорящее, но кричащее лицо – мнительный и трусливый обычно Михаил – не испугался. Он встал, запракинув голову, выпрямился максимально, как сутавы и хрящики лишь позволяли, хорохорясь произнёс с ироничным отвращением: «Какой же расфуфыренный...» У того дрожал кулак, но действие ещё наступило, хоть и неизбежно маячило на горизонте. Миша продолжал острить, глядя на девушку, которая уже с еле заметной улыбкой воспринимала весёлого ухажёра.