Эх, вот если бы и он, Алёша, мог поехать вместе с ними… А что? Компас у него есть. Вот только оружия никакого нет, если дикие звери вдруг нападут, лев там или тигр… Ничего, пусть себе нападают, сколько захотят. У индейцев тоже ведь нет никакого оружия, только лук и стрелы, а из лука запросто можно научиться стрелять.
Алёша представил себе на минуту, как в понедельник учительница Светлана Петровна войдёт в класс и скажет, слегка откинув голову назад и прищурив глаза: «Дети, наш Алёша стал знаменитым путешественником и уже уехал путешествовать в жаркую Африку…»
Вот тогда Вовка с Женей пожалеют, что уехали без него в парк Победы!
И Алёша решительно полез по железной лестнице.
Дверь дома была не заперта, Алёша приоткрыл её и заглянул в дом. В доме было темно и… пусто. Тогда Алёша совсем влез в дом и прикрыл за собой дверь.
Вдоль стен дома стояли две широкие скамейки, обитые чем-то холодным и мягким, похожие на диван у папы на работе. Только диван коричневый, а скамейки чёрные и такие широкие, что на них даже можно было спать. А впереди, у той стены, которая выходила к кабине, стоял стол. Обыкновенный кухонный стол, и на его поцарапанных дверцах висел квадратный замок. К крышке стола была крепко привинчена странная машинка с двумя толстыми, немного изогнутыми внутрь железными губами и таким же железным хвостом с деревянной ручкой, словно на мясорубке.
Алёша повертел ручку. Железные губы мягко разъехались. Тогда он вставил между ними гвоздь и опять повертел ручку. Только уже в другую сторону. Губы съехались и так крепко прихватили гвоздь, что сколько Алёша ни дёргал его в разные стороны — так и не смог вытащить.
Больше в доме ничего такого не было, если не считать старой, замасленной телогрейки на лавке и двух резиновых сапог под лавкой.
«Интересно, — подумал Алёша, — а где же они прячут свои вещи — оружие, фотоаппараты? Наверное, в столе, где же ещё?» — Алёша подёргал замок стола, но тут снаружи что-то тяжело заскрипело, ухнуло, хлопнула дверца кабины.
Машина качнулась и… поехала.
Алёша от неожиданности чуть не трахнулся головой об угол стола.
— Путёвку в диспетчерской отметь. Механик туда пошёл. Здорово было? — сказал кто-то.
— Не спрашивай, — это уже шофёр из кабины ответил.
Алёша ухватился руками за скамейку и чуть было не закричал от страха, но вовремя сообразил: если он закричит, то, во-первых, путешественники прибегут и высадят его. Взрослые всегда всё самое интересное в жизни оставляют для себя, а детям только говорят: «Подрасти ещё…» Во-вторых, сколько ни кричи, его тут всё равно никто не услышит, а в-третьих, пока он обо всём этом думал, — машина остановилась.
— Так, — сказал себе Алёша, — интересно, куда это мы приехали и где же они, эти знаменитые путешественники?
Он хотел было осторожно выглянуть в окно, но возле машины послышались голоса, и Алёша замер, прислушиваясь.
— Далеко ездил?
— Порядочно. В Колпино.
— Добро. Иди скорее, тебя главный ждёт. В ДОКе лесовоз сел.
Алёша терпеливо подождал, пока шофёр не ушёл к своему главному, наверное, самому знаменитому путешественнику, а затем осторожно спустился по железной лестнице.
Машина стояла возле большого дома. Обыкновенного каменного дома, выкрашенного в яркий жёлтый цвет. Только вместо дверей в дом вели несколько соединённых между собой стальными балками, распахнутых настежь ворот. Алёша хотел было заглянуть внутрь дома и испуганно попятился. Прямо на него, задом, медленно двигался громадный грузовик, сверкая свежепокрашенными бортами. Алёша метнулся в сторону и больно ударился коленкой о другую машину, исковерканную и бесколёсую. Вместо колёс машину подпирали толстые, похожие на шахматные ладьи, чёрные тумбы. Дверцы кабины были сняты совсем, а вместо мотора зияла чёрная дыра, словно машина раскрыла в испуге рот, да так и не смогла закрыть.
Рядом с поломанной стояла, слегка завалившись на один бок, другая машина, и какой-то дядька со шрамом через всё лицо снимал с неё колесо. Машина смотрела на Алёшу тусклыми, безжизненными фарами и, казалось, просила: «Помоги мне, Алёша…»
— Вы зачем снимаете с неё колесо? — сердито спросил Алёша.
Дядька выпрямился, вытер лицо ладонью, отчего оно стало ещё более грязным, и удивлённо уставился на Алёшу.
— А ты откуда здесь взялся, шкет?
— Ниоткуда. А что?
— Ничего-о. Слышу грозный окрик, а неведомо откуда. Направо посмотрел — нет никого. Налево — тоже не видать. Вниз глянул — глаза протёр: еле-еле от земли поднялось, а туда же, командует…