— Я не командую… я просто спросить хотел…
— Э-э, брат, спрашивать тоже можно по-разному. Можно спросить-отругать, можно спросить-приказать, а можно и спросить-попросить или спросить-узнать. Ты что хотел?
— Зачем вы колесо с неё снимаете?
— И не одно это. Я, брат, все колёса у неё сниму.
— Как же она тогда ездить будет?
— Поставим новые — и поедет она у нас как миленькая, — сказал дядька и покатил снятое колесо в дом.
— Внимание, внимание! Водитель Иванов Николай Петрович, рабочий номер двести сорок три, зайдите срочно в диспетчерскую.
Большой голубой репродуктор на стене дома захрипел и умолк, прежде чем Алёша успел сообразить, что говорят по радио.
Тот же дядька вышел из ворот дома, впереди себя он катил уже другое колесо, совсем новое. Колесо, наверное, было очень тяжёлым, потому что шрам, пересекающий лоб и одну щёку дядьки, покраснел от напряжения.
— Ну-ка, шкет, подержи… я по-быстрому, только узнаю, зачем вызывают.
Алёша с готовностью подставил плечо.
— Удержишь?
— Запросто!
Но удержать было не так просто, как казалось. Плечи Алёши онемели от напряжения и начали дрожать. Он хотел было переменить ногу и встать поудобнее, но выпустил колесо, и оно покатилось вперёд, а затем звучно шлёпнулось в большую, блестевшую красными и зелёными разводами лужу.
«Вот беда ещё, — огорчённо подумал Алёша, — как же его поднять? Такое новенькое было, чистое, а теперь…»
— Эй, друг! С дороги-и-и-и!
Прямо на Алёшу катилась широкая, приземистая, похожая на таксу тележка. На тележке, широко растопырив в стороны железные руки-палки, лежала продолговатая коробка…
— Это вы что везёте? — спросил Алёша.
— Деталь машины, — загадочно ответил дядька в промасленном комбинезоне, управлявший тележкой, и смешно пошевелил пышными, как папин помазок, усами.
— А какую деталь? — спросил Алёша.
— Важную. Без неё ни одна машина с места не сдвинется.
…«Почему так долго не идёт этот дяденька Иванов, у которого рабочий номер двести сорок три?» — подумал Алёша и печально побрёл к колесу. Оно мирно лежало в луже и словно щурилось от удовольствия. Алёша сердито пнул его ногой, поднял голову и замер, очарованный.
Огромный, как Дворцовая площадь, двор был весь залит светом прожекторов. В широко распахнутые ворота двора одна за другой въезжали машины.
И каких только машин здесь не было!
Кряжистые, словно борцы-тяжеловесы, зелёные МАЗы, стройные, лёгкие газики; длинные, с тупыми бульдожьими мордами ЗИЛы, и даже один жёлто-зелёный автобус…
Все эти машины на минуту останавливались у деревянной будки возле ворот, нетерпеливо фырча и вздрагивая. Высокий и такой худой, что комбинезон висел на нём, словно на вешалке, дядька ходил вокруг машин и выстукивал им колёса длинным молотком, выслушивал мотор, прикладываясь к решётке ухом, как доктор в поликлинике. Потом машины медленно выезжали на середину двора и выстраивались в очередь к длинным, глубоким ямам. Здесь-то и начиналось самое интересное.
Шофёры, как по команде, выскакивали из кабин и из толстых резиновых шлангов начинали хлестать машину по голове и бокам тугой, сверкающей в свете прожекторов струёй воды.
От машин шёл пар. Они шипели, пофыркивали и весело блестели промытыми окнами. Пропылённые, усталые машины после купания весело выстраивались в чистые, ровные ряды в глубине двора.
— Что же ты колесо-то утопил? — Иванов незаметно подошёл к Алёше и легонько щёлкнул его по затылку.
— Оно само, честное слово! Ка-ак покатится… — сказал Алёша.
— Само… само только дерево растёт, и то если его посадят. Давай помогай.
Вдвоём они быстро подняли колесо и подкатили его к машине.
— Дядя Иванов, — сказал Алёша, — а эти машины откуда приехали? Из путешествия?
— А как же! — засмеялся Иванов. — Полный день они только и знают, что путешествуют с одного завода на другой. Наш автопарк из одних путешественников состоит.
— Нет, правда? А вы тоже путешественник?
— Конечно. Самый что ни на есть шофёр-путешественник. Только вчера из Одессы пришёл. Новые станки для одного завода привёз.
— Я не про такое спрашиваю, — сказал Алёша, — я про другие страны…
— И в других странах был… В Венгрии, например, в Чехословакии, в Германии. Везде, брат, побывал.
— И с дикими зверями сражались?
— С самыми, какие только есть на свете, дикими — с фашистами, — сказал Иванов и внимательно посмотрел на Алёшу. — А ты что, тоже хочешь стать путешественником?
— Ага, — сказал Алёша и, убедившись, что вокруг никого не было, горячо зашептал: — Я сюда вон на той машине приехал, где не по-русскому написано…