-«Алекс, ты пришел!» — оживилась Милина, увидев меня.
— «Уведи детей как можно дальше».
— «Но как?» — вытянув копыто перед собой, я послал оставшуюся энергию в моего фамильяра. Через секунду она превратилась в сову-грифона и, кивнув мне, посадила на себя пегаску, а двух других взяла когтистыми лапами. Взлетев вверх, она улетела как можно дальше отсюда, развивая с каждым взмахом крыльев всё большую и большую скорость. Кобылки кричали, но она не слушала их. У неё был мой приказ: как можно быстрее уйти от места, где всё живое вскоре погибнет.
Подождав несколько секунд и почувствовав, что она ушла далеко, я улыбнулся улыбкой демона. Все волки склонили голову, даже вожак полностью лег на землю, но мне было наплевать на них. Закрыв глаза, я подошел к той самой двери, что так давно была закрыта и требовала лишь повернуть ручку. Взяв её, я нежно, не торопя повернул и открыл дверцу. Тёмный поток прошел сквозь моё тело. Огромная сфера вышла из меня и стала расширяться. С каждой секундой она становилась всё больше и больше. Я чувствовал, как природа начинает стонать от боли, как звери умирают, отдавая свою ментальную энергию и души мне. Я жадно поглощал их, отбирая лишь самое вкусное. Я научился пользоваться Волной смерти — отбирать самые яркие души и отсортировывать самые бледные. Эти души возвращались обратно к своим телам. Это относилось лишь к птичкам и разным грызунам.
Сфера так расширилась что покрыла один квадратный километр. Даже так Милина справилась со своей задачей, улетев на очень большое расстояние. Поглотив огромную ментальную энергию, я закрыл дверь, держа перед собой множество тусклых душ. Я развеял их по пространству, и они разлетелись подобно светлячкам по своим телам.
— «Как кобылки?» — спросил я, оглядываясь на пустоши, которую сам и учинил.
— «Всё в порядке. Они все целы» — отчиталась Пёрышко, немного задыхаясь.
— «Тогда отведи их в пещеру, там мы поговорим с ними».
— «Хорошо».
Я в последний раз посмотрел на останки волков и, развернувшись, пошел в сторону жилища. Прямо из далекого конца леса, где ещё остались целы деревья, повылетали зелёные светлячки, врачи леса. Каждый раз, когда что-то происходит с лесом, например, уничтожаются гектары, приходит они и восстанавливают деревья. Я всегда стараюсь держаться от них подальше. Если они узнают, что это моих копыт дело, не жить мне. Наверное. Я как-то конкретно ещё не узнавал о них, что они могут сделать с живыми существами. Но экспериментировать неохота.
К пещере я пришел самый последний. Внутри моего жилища находилась гробовая тишина. Даже как-то странно, три кобылки после атак волков должны радоваться, что остались в живых, но вместо этого они скучковались вместе, вжавшись в самый дальний угол пещеры. Меня встретила Милина в форме совы-грифона.
— Они целы, но очень сильно напуганы. Я постаралась их успокоить, но у меня ничего не вышло. Может, у тебя что-то получится? — отчиталась Пёрышко, провожая меня к спасённым, но я остановился на полпути.
— Милина, будь добра, можешь укоротить мне рога? Я всё понимаю, это гордость оленей и всё такое, но таскать на голове такую тяжесть для меня слишком. Плюс, зная тебя, ты обязательно захочешь прокатиться на них. Ну и ещё они цепляются за сталактиты пещеры, это очень раздражает, — Пёрышко закатила глаза и, сконцентрировав на когтях силу, подрезала рога. Теперь мои рога походили на те, которые были в прошлом — не очень большие и не маленькие.
— Всегда пожалуйста, — с улыбкой она взяла рога и куда-то спрятала. Но я этого не видел, моей целью стали новоприбывшие гости, которые так ждали разговора по душам. Ага, щас-с. Они «ждали» со мной разговора.
Как только они увидели меня, сразу хором закричали. От их ультразвукового крика я чуть не оглох. Две минуты они кричали без продыху, а особенно единорог. Её голос выделялся из тройки ярче и звонче. Ей не срывать голос нужно, а петь. Такой талант пропадает! Вот пегас и земнопони уже устали кричать, видно, голос практически сорвали. А вот малышка единорог всё продолжала, пока сами подруги не вмешались и не закрыли ей рот.
— Свити Белль, хватит драть глотку. От твоего крика у меня голова заболела. Видишь, его наши крики не берут, мы только хуже делаем, — сказала Эпплблум, самая рассудительная из их компании. Она вышла вперёд. По её походке я заметил, что она боится. С опущенной головой светло-жёлтая пони с дрожью в голосе спросила меня:
— Мистер… вы нас с-с-съедите…? — я не ожидал такого вопроса. Мне казалось, она спросит: «Почему вы нас спасли?» или «Спасибо вам». Но такой вопрос я впервые получил в свой адрес. Хм… может, они меня с кем-то спутали? Нужно это узнать.
— А почему ты так подумала, Эпплблум? — от последнего слова кобылка села на пятую точку и раскрыла рот от изумления. По выражению её мордочки я смог прочитать, о чём она думает: «Откуда он знает моё имя?»
— Не бойся, я не читаю мысли. Просто, когда вы гуляли по лесу, вы очень громко разговаривали. Я вот и узнал ваши имена, плюс, ты сама назвала свою подругу по имени, а не обратить на это внимания я не мог. Скуталу, Свити Белль и Эпплблум, задам ещё раз вопрос. Почему вы решили, что я хочу вас съесть?
Кобылка замялась; я заметил, что она старалась подобрать нужные слова, но у неё очень плохо это получалось. Через пять секунд выскочила пегаска, забирая право голоса у подруги и бесцеремонно высказалась:
— Нам рассказывали, что в лесу обитает пожиратель жеребят. Тот, кто заходит в чащу Вечно-свободного леса, больше никогда не возвращается, — объяснилась кобылка, уходя обратно к своей подруге-единорогу.
— И вы решили это проверить, я правильно понимаю? — Эпплблум, согласившись, кивнула. Я даже не удивился этому. — Хочу вас огорчить, я не пожиратель жеребят, — не знаю, что случилось с ними, но от этих слов они оживились и перестали бояться. Скуталу и Свити Белль присоединились к подруге, усевшись рядом с ней.
— Тогда скажите, кто вы?
— Вы точно хотите это узнать, мои юные кобылки? — троица переглянулись, сделав маленький круг между собой и стали что-то бурно обсуждать. Я сделал вид, что не слышу их, хотя хотел подслушать, но после решил, что это неприлично и увлек себя чем-то другим. Интересно, что они мне скажут?
— Да, мы хотим знать, — сказала самая энергичная из их компании.
— Хорошо. Тот, кто вам рассказывал об обитателе этого леса, был неправ. Частично. Да, тут обитает пожиратель. Но не жеребят, а невинных душ. Я Лайтан Перон. Пожиратель невинных душ. Таких, как ваши, — я облизнулся, делая такой вид, будто голоден. Кобылки обомлели и обнялись. Они снова испугались, увидев моё выражение лица. Удар по голове; я лишь улыбнулся.
— Хватит пугать этих крох. Видишь, как они трясутся, — строгим голосом, словно мама, отчитала меня Милина.
— Да ладно тебе, им будет полезно такое ис-пы-та-ние, — последнее слово я выделил специально. Пёрышко прищурила глазки, понимая, что я это сделал не просто так.
— Я тебе ещё это припомню.
— Ладно, не будет об этом. Что вы так трясётесь? Да пошутил я. Эпплблум, у тебя очень знакомое мне имя. Скажи, у тебя сестры нету случаем?
Кобылки, увидев этот маленький спектакль, успокоились. Кобылка с бантом на голове кивнула:
— Да есть, а ты её знаешь?
— Можно и так сказать. Раньше виделись когда-то. Напомни, её зовут Эпплджек? Так и знал. Значит, вы из Понивилля, — я вышел из пещеры и взглянул на небо. Солнце ещё было в зените. — Собирайтесь, мы выходим. Думаю, через полчаса мы будем у дороги в Понивилль.
Ох как я ошибался, что эти полчаса будут быстрыми. Эти девочки хуже чертей. Они каждый раз норовили куда-нибудь залезть, что-то вытащить и исследовать. Каждый раз мне приходилось их вытаскивать либо спасать. Но голос спасения меня услышал.
— Эпплблум, ты где? — раздался вдали очень знакомый голос, а за ним другой, более женственный.
— Свити Белль, сестрёнка, ответь, я не буду тебя ругать, — кажись, это была сестра сиренево-розовогривой единорожки. Интересно посмотреть, что она с ней сделает.