Смущение, что было секунду назад, сменилось на раздражение. Дрея посмотрела на свою мать и рявкнула на неё:
— Хватит меня толкать, уже дырку сделала в моём теле! Я уже всё поняла, дай минутку собраться!
Милина лишь кивнула, отступая на шаг, но при этом оставила себе шанс снова напомнить о себе, когда это понадобится. Из-за этого спектакля я не выдержал и засмеялся. Дрея не понимала, что тут смешного, и ещё сильнее рассвирепела. Она взглянула на Милину.
— Вот видишь, что ты натворила! Теперь надо мной смеются, спасибо тебе большое! — с сарказмом проговорила она, уставившись теперь на меня.
— Да нет… просто когда ты злишься, то очень мило выглядишь.
— Что? — остолбенела от моих слов Дриада.
— А что такого? Ты сама разве не знала? Вот я и сказал правду. Нечего тут удивляться. Я и раньше считал тебя красивой, а сейчас ещё приписал милой. Милина, докажи, это правда, — Милина залилась смехом в полный голос. Такого она не ожидала от меня.
— Ты убил меня наповал, я не могла ожидать такого от тебя. А ты взял и сказал это. Молодец, Алекс, я не ошибалась в тебе, — теперь я был удивлён реакции и словам Милины. Что именно имела в виду эта дриада? Чего она не ожидала от меня? Ну сказал то, что думаю, ну сделал комплемент. Чего такого? Я же не бесчувственный пень. У меня тоже есть душа и своё мнение. «Эх, что взять с них, женщины!» — только и смог я подвести итог.
В это время Дрея вся залилась краской; она развернулась и стала отступать. Но Милина преградила путь и приказала ей вернуться обратно. Лани ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Вернувшись на старое место, я потерял интерес. Развернувшись, двинулся к своему месту у края озера. У меня до сих пор не было вариантов как проникнуть в замок и заполучить Элементы. Дуэт в лице дриад отшатнулся, и они вместе подошли ко мне, сев рядом с двух сторон.
— Алекс, я чувствую, что тебя что-то беспокоит. Физически ты в порядке, значит, что-то другое. Расскажи, может, чем-то сможем помочь, — Дрея соглашающе кивнула, поддержав свою мать.
— Это так заметно? Мне казалось, я заблокировал все ощущения от тебя. Ты уже и так настрадалась, и позволить тебе принять их я не могу.
— Мы с тобой неразрывно связаны нитью души. Всю боль и страдания, что ты испытываешь, получаю и я тоже. Так что скрыть от меня ничего не удастся. Рассказывай, что тебя гложет? — навязчивее стала выпытывать из меня информацию Старшая Дриада.
Возмущено цокнув, мне пришлось рассказать о том, как пробраться в Кантерлот, да и кому какая роль приписана. Но везде возникали минусы, из-за которых план проваливался.
— Я не могу ничего толкового придумать. Выброс темной энергии отпадает сразу, сейчас он мне недоступен. Использовать проклятую серию? Боюсь, что больше десяти минут не выдержу. Тело просто разорвёт, как в прошлый раз, и я буду лежать мертвым грузом. Остается только призрачная пелена и темные заклинания, которые при свете дня очень неэффективные, особенно если в противниках окажутся маги света и огня. Тогда мне будет очень худо, — закончил я на плохой ноте, всматриваясь в озеро.
Слева раздался смех Дреи; она заливисто смеялась над чем-то. Мне даже стало ясно над кем именно, но пока я решил удержать свой язык, дожидаясь объяснений лани. Отсмеявшись, она с иронией в голосе заявила:
— Ты Пожиратель душ, что смог поглотить сердце древа и победить Найтмер Мун. Не спрашивай, откуда я узнала, это долгая история. Смог в одиночку сразиться с ордой рахни, победил древнее зло, что долгими столетиями питалось душами, называя себя богом. И после этого ты сидишь тут, увядший, словно черная роза, не зная, как подойти к маленькому замку. Я не думала, что ты после всего пережитого дашь слабину. Всё-таки права была Богиня, трусы всегда остаются трусами.
— Дрея! — выкрикнула Милина, возмущённая словами своей дочери.
— А что такого? Я не сказала, что это Лайтан. Просто повторила слова той и всё, — но Старшую Дриаду не волновали её оправдания. Зло просверлив глазами свою дочь и показав, что с ней будут проводиться серьёзные разговоры по поводу её манер и речи. Пора снова браться за воспитание своей дочурки, негоже такого допускать. Милина с опаской посмотрела на меня, ожидая чего угодно. Она понимала, что если задеть за живое, то пиши пропало. Ей уже приходилось испытывать на себе мою ярость, и повторять это снова она не хотела.
— Алекс, прости её. Она ничего такого не имела виду, — она попыталась оправдать свою дочь и при этом успокоить меня. Я лишь повернул голову в сторону Дреи. Не знаю, как можно это описать, но это выглядело очень жестоко даже для меня. Дрея почувствовала, как кинжал чувств проникает сквозь отупение, в которое она завернулась, будто в толстое спасительное одеяло. Что-то запустило когти в её грудь и сжало изнутри. Возможно, тогда лань впервые в жизни по-настоящему испугалась. Я улыбнулся, показав свои белоснежные зубы. Это была морда кошмара.
— Ты говоришь, трус остается трусом. Тогда объясни мне, к какой категории относится паразит, что соблазнил тебя и чуть не убил. Сдавшись, ты даже не попыталась пойти по трудному пути, выбрав сразу легкий. И тогда ты не чувствовала себя сильной, прячась за спинами жалких насекомых. Ты дожидалась, пока враг ослабнет, и ты нанесёшь свой позорный удар в спину, — меня обуяло безумие, гнев выпирал из меня, словно водопад. Ещё чуть-чуть и меня не остановить. И снова это тепло, которое когда-то я чувствовал в порыве гнева.
— Алекс, не нужно. Всё хорошо, я с тобой. Отступи, не дай гневу управлять тобой, — голос Милины, подобный голосу соловья, был прекрасен. Он успокаивал, и гнев угасал от звуков этого голоса.
Когда я пришёл в себя, младшей Дриады не было рядом. Повернув голову в другую сторону, я увидел, как она спряталась за спину Милины и тихонько дрожала. Я виновато посмотрел на Старшую Дриаду и отвел взгляд в сторону, уставившись на своё отражение. Грива перестала гореть, приняв материальный облик в виде волос. Встав, я отправился в сторону леса.
— Алекс, подожди, — решилась остановить меня фамильяр. Проигнорировав её, я удалился из места, называемого лунным колодцем. Мне необходимо остыть и понять, почему я так среагировал на слова Дреи. Что творится со мной сейчас? Не является ли это побочным эффектом проклятой серии «Гнев»? Если рассуждать логически, я испытал злость вперемешку с гневом и щепоткой безумия. Если это окажется правдой, и с каждым разом я буду так выходить из себя, придется Милину держать при себе. Как мне стало понятно, лишь она может усмирить гнев, что окутывал моё тело.
Покинув своих спутников, я устремился в самые тёмные уголки этого леса. Необходимость одиночества в тёмном помещении проснулась как раз вовремя. Эти два фактора давали мне возможность полностью расслабиться . Тогда я смогу спокойно обдумать все свои проблемы и решить их. Конечно, о решении самых главных без участия дриад не может быть и речи. Они обязаны будут участвовать и помочь мне решить их. Самому, как я понял, мне ничему не достичь. Всё что смог — сделал, теперь пора воспользоваться помощью товарищей.
Пройдя ещё глубже, я обнаружил незатейливую пещеру, увешанную лианами. Войдя внутрь, я обнаружил, что она заброшена. В ней никто не живёт и не жил. Углубившись, теперь в самой пещере я нашел удобное ровное место, где нет острых углов, и, устроившись поудобнее, стал думать. В голову ничего не лезло, кроме образа испугавшейся Дреи. Странно получается. Теперь, когда я нашел удобное место для проводить анализ множества растений, чтобы продвинуться дальше, в памяти всплывает образ Дреи, и от него не избавиться. Вопрос: почему так получается? Что такого я сотворил, из-за чего даже мозг взбунтовался против меня?
— А-а-а-а… — раздражённый всем этим, я повалился на спину и уставился в потолок пещеры. Оттуда прямо на мою персону уставились сталактиты, чьи заострённые концы были готовы проткнуть меня. — Почему я думаю только о ней? Что такого в этой Дриаде я нашел? Моя задача — вернуться домой и больше ничего. О романе даже и речи не должно быть. Она из другого мира, я тоже из другого. Тут появляется дилемма: либо я остаюсь тут, что маловероятно, и начинаю заводить с ней роман, либо забываю, как страшный сон, и продолжаю идти по старому плану. Тут я больше не вижу никакого выхода.