Где-то за трибунами разносился барабанный звук. Я и Дхоти повернулись на него и увидели, как главы клана стали усаживаться на свои места. Мой собеседник улыбнулся мне и отчалил. — Как можно ближе подберись к первым рядам, — после подмигнул правым глазом и ушел.
Зачем он мне это сказал и сделал жест глазом? Что вообще всё это значит? Вопросы, на которые я смогу найти ответы, только если послушаю его. Быстро двинувшись к первым рядам, я успел занять крайнее место, но и то меня пытались вытянуть самые большие и сильные. Однако и я был не робкого десятка — одним ударом задних копыт показал, что со мной лучше не шутить, и некоторые поняли это. Теперь спокойно, стоя с краю в первых рядах, я мог лицезреть вождей кланов вблизи.
Каждый глава отличался от другого начиная с самого края. Там располагались слабые, после — посильнее и так далее, пока уровень силы клана не остановился в центре. Там сидел самый мудрый и сильный олень, вождь сильнейшего клана. Его рога казались больше всех, и никто не мог сравниться с ним ни по росту, ни по размеру. Релог располагался на третьем месте от центра. Значит, наш клан не настолько слаб, как мне казалось.
Первый слово взял самый сильный глава, который сидел по центру. Его золотой окрас слепил всех своей красотой, блестя в лунном свете. Даже меня это порядком задело, но, сбросив с себя эту навязну, я сосредоточился на задании. Мне нужно было отыскать помощь среди других кланов, но, чтобы это сделать, нужно показать себя с лучшей стороны. А, кроме как плохой, я ничего не продемонстрировал.
— Друзья, мы собрались здесь после десяти лет разлуки, чтобы снова напомнить, что мы — единый народ; мы всегда должны помнить это. В эту прекрасную для нас ночь мы почтим тех, кто не смог пережить прошлый сезон холодов. Мы будем помнить вашу жертву, отданную на благо других молодых поколений. Почтим их минутой молчания, — гул среди толпы прекратился, и все склонили головы, дабы почтить умерших от голода и войны. Тишина тут оказалась мертвой, даже ночные насекомые, которые всегда стрекочут, затихли. Им тоже было жалко, и они решили почтить память тех, кто ушел. Вот и кончилась минута, и вернулся гул народа. Но кто-то из самых влиятельных одним ударом копыта утихомирил всех. Образовалась глубокая тишина. Золотой олень продолжил вещать.
— Вы все прекрасно знаете, что каждые десять лет мы выбираем избранных из всех кланов и награждаем за заслуги, которые они совершили ради клана. Выйдите те, кто помечен белым цветом.
Из толпы вышли лишь единицы, отмеченные белым цветом. Олени были разного пола и масти. Всего вышло семеро. Один из них был с ветвистыми рогами, а вот остальные — с обычными, менее большими. Имелась пара ланей, которые скромно стояли в сторонке от остальных. Однако настойчивые взгляды и подталкивания свитой от глав кланов заставили их поравняться с остальными.
— Не нужно так бояться, вы вправду помогли многим и достойны стать избранными. Одни из вас смогли вылечить болезнь, которая косила целые кланы, другие помогали бедным и нуждающимся, не прося ничего взамен, находили материалы, что упрощали нашу жизнь и давали выжить в холодные периоды. Вы внесли неоценимый вклад. Каждого из вас после праздника ждет достойная награда. Вас будут чтить и помогать ресурсами для вашего дальнейшего развития. А теперь прошу всех присутствующих поаплодировать нашим избранным, — весь народ стал топать копытами по земле и торжественно свистеть. Я не стал отделяться от остальной толпы и тоже топал по земле.
— Господин Араел, позвольте клану Тёмных пригласить того, кто лишь недавно проявил себя, но спас многие жизни от войны и голода, — взял голос сидящий справа олень. Он был тёмно-серого цвета, и, начиная с глаз, по нему расходились хаотичные серебряные линии. Его взгляд был суровым и жестким, но при этом справедливым.
— Фирарм, даже не надеялся тебя услышать. За все двадцать лет ты ни разу не произнёс ни слова. А тут тебя даже кто-то заставил. Интересно, кто же тот, кто смог так тебя удивить? Я позволяю тебе его пригласить, но не более. Что касается награды… Это будет зависеть от его поступка.
Фирарм кивнул одному из своих подчинённых. На середину площади, где стояли избранные, вышел Дхоти; оглядевшись по сторонам, он заметил меня. Нехорошо улыбнувшись, он произнёс моё имя.
— Корван из клана Светлых, прошу выйти из толпы и предстать перед советом тринадцати, — пока он произносил моё имя, я нырнул в толпу и стал ретироваться, уходя отсюда подальше. Мне не хотелось даже думать о таком: выйти на всеобщее обозрение! К такому Кейла меня не готовила; ей придётся за это ответить. Как только я уже стал выходить, кто-то преградил мне путь и силой стал тащить обратно. Я сопротивлялся ему, мне не хотелось идти обратно, но сила этого рогатого была невообразима. Я лишь ногами топтал землю, пока он тащил меня до самых трибун. Вот уже через минуту я был в центре всеобщего внимания. Толпа гудела и шепталась между собой, завидев мой окрас.
«Смотри, у него на теле ни одного светлого пятнышка!», «Ага согласен. Что это может означать?», «Он странный, но при этом милый», «Смотри, как он дрожит! Наверное, впервые на публике», «Ну не знаю, обычный деревенский, не более», «Смотри на его короткие рога. Ещё юн, а уже претендует на что-то. Тьфу!» — я слышал многое от толпы в свой адрес, но жест главы тринадцати утихомирил толпу. Араел посмотрел на своего собрата и спросил его:
— Фирарм, я вижу перед собой дитя, которое ещё даже не успело вылупиться из яйца. За какие заслуги ты хочешь его наградить? Ты просто решил посмеяться надо мной? — повернувшись к главе Тёмных, он хмуро посмотрел на него, но Фирарм спокойно приподнялся со своего кресла и обратился ко мне:
— Ты, Корван, тот, кто может предсказать, что будет с небом?
Нервничая и не зная, что делать, я в панике поклонился до самой земли, даже не побрезговал грязи у ног, и произнёс, как учила меня Кейла:
— Да, Фирарм из клана Тёмных, это я… — голос предательски стал дрожать. Релог, сидящий третьим, нехорошо покосился на меня, однако я не заметил: сейчас было не до того.
— Араел, заметь, что он сделал сейчас, — Фирарм указал на мой поклон. — После такого ты хочешь сказать, что юный птенец не вылупился из яйца? По его виду я вижу, что он пережил многое в своей жизни. Как такового гнезда, да и самого детства не было. Он уже всех перерос, даже избранные ему в подмётки не годятся. Вижу твою озадаченность, мой друг. Всё очень просто. Взгляни на его плечо, и ты всё сам поймешь, — Араел послушал своего друга и обратил свой взор на меня. Я до сих пор не подымал голову: очень страшно было смотреть на всех них.
— Метка Энта? Как такое может быть? Я думал, это лишь легенды, чтобы пудрить голову молодёжи, но это оказалось правдой! Откуда она у тебя, юный Корван? — но я не мог ответить. Слишком многое давило на меня. Нервы уже были натянуты до предела; ещё немного, и я сорвусь. Минута молчания. Араел снова обратился ко мне: — Отвечай, откуда она у тебя? — стало тяжело дышать. Перед глазами всё темнело. Сердце хотело выпрыгнуть из груди. Релог улыбнулся ситуации и был рад ей. Он предвкушал последующие действия против меня, но вида не подавал.
Однако всё было испорчено, когда вмешался глава клана Тёмных. Вот что не сиделось ему ровно? Вот нужно всё испортить! Фыркнув в сторону, он устремил свой взор в другое место.
— Араел, не нужно так давить на него. Ты не видишь? Мальчик на пределе. Ещё немного, и мы увидим перед собой труп. Так что дай ему отдохнуть. После мы пригласим его к себе и там поговорим.
Золотой олень остепенился и понял, что ноги мои стали подкашиваться. Он головой указал на меня, и двое его самых лучших воинов подбежали ко мне. Подхватив меня, они не дали упасть. Один из них возложил меня на свою спину и понёс куда-то в сторону, подальше от центра событий.