Я знал по докладам своего помощника, что ресторан процветает, несмотря на странный график и относительно низкие цены. Как мы и договаривались с морским волком, открывал заведение он лишь когда ему того хотелось. Не считая выходных, когда гостей принимали без исключений.
Но, учитывая настоящий талант Волкова в сфере кулинарии и собственноручно выращиваемые ингредиенты, спрос превышал предложение. Запись уже была на два месяца вперёд. И то потому что граф решил не записывать на больший срок.
Так что я был уверен — эта тема будет более приятной для адмирала и отвлечёт его от тревог. Так и случилось, граф принялся рассказывать про какие-то новые блюда и диковинные продукты, что привозили ему бывшие сослуживцы. Волков уже наладил поставки, заказывая у вояк то редкий съедобный цветок, то уникальный фрукт.
Я лишь мог представить, как внушительный крейсер перевозит для нашего ресторана ингредиенты, и улыбнулся. Главная ценность в этом мире — люди. Да и во всех мирах тоже.
Так, беседуя о великих планах на расширение меню, мы и дошли до берега.
Сегодня ресторан работал только для меня и моего гостя. Нам не требовалось специального обслуживания, на чём я настаивал, но адмирал решил по-своему и сам отправился на кухню, не став вызывать помощника.
Я расположился на террасе, нависающей над бьющимися о скалы волнами. Искристая пена почти долетала до ограждения, а чайки парили над водой, поджидая чем поживиться. На горизонте белели паруса и блестели борта судов, идущих к столице.
Хорошо!
Прежде чем приехал Иван Аврамов, я успел выпить кофе и угоститься сладостями — совсем немного, чтобы не портить аппетит. Гостя я встречал лично, ведь менталист не знал, что подходящих путей для него нет.
Я не стал мудрить и просто приподнял коляску Ивана в воздух, сопровождая до самого ресторана. Мужчина вцепился в ручки так, что побелели пальцы. Но восторг в его глазах был таким явным, что я лишь приподнял гостя повыше.
— Спасибо, — сказал он, когда мы сели за стол и адмирал принес напитки.
Аврамов залпом выпил стакан лимонада, и довольно прищурился на сияющую от солнца морскую гладь.
— Уж не припомню, когда я выбирался так далеко от дома. Забыл, представляете, что живу в прибрежном городе. Здесь красиво…
— Отчего же не выбирались? — удивился я.
Уж с положением близнецов им были доступны все возможные способы и транспорт. В средствах ограничений не было, поэтому я поразился его словам. От Крестовского острова до залива было рукой подать.
— Не знаю, — вдруг рассмеялся Иван. — У меня мечта всегда была — пройтись босиком по песку. Чтобы ощутить… Не знаю что. Но ощутить. А без этого казалось — зачем? Глупость, теперь вижу.
— Вы можете приезжать сюда, когда пожелаете, — сказал я, обводя широким жестом всё вокруг. — Тут невероятные закаты, крайне рекомендую.
— Вы очень великодушны, — поклонился он и слегка напрягся: — Не думаю, что смогу оказать вам услугу, стоящую… всего, о чём вы говорите.
— Позвольте мне об этом судить, — улыбнулся я и протянул ему меню. — Давайте позавтракаем, а затем уже приступим. Хотел бы обратить ваше внимание на раздел «морские гады». Да и рыба чудо как хороша…
Мы прервались на выбор блюд и обсуждение их с Волковым, усердно изображающим простого официанта.
Завтрак на заливе — что может быть лучше для начала прекрасного дня? К тому же с таким шеф-поваром. Адмирал, чтобы не думать о пока ещё несуществующих проблемах с журналистами, всё внимание переключил на своих единственных гостей, то есть на нас с Иваном.
— Какое тут чудесное обслуживание, — лишь восхищался менталист, когда граф отходил от нашего стола, чтобы заняться приготовлением очередного угощения. — И почему я раньше не слышал об этом месте?
— Недавно открылось, — скромно ответил я, решив не выдавать Волкова, да и себя тоже.
Ни к чему лишний раз смущать Ивана. Достаточно было того, что его дар не уловил ни единой капли фальши. Потому как намерения были именно такие. Мои — провести отличный день у залива и побеседовать. А у Волкова — вкусно накормить гостей. Аврамову не о чем было беспокоиться и не в чем подозревать хоть кого-нибудь из нас. Хорошо, когда нечего скрывать.
Пожалуй, последней каплей стал запуск парусника. Мы неторопливо вкушали яства, и как раз наступил миг первого полёта. Корабль, мирно покачивающийся на волнах, поднялся в воздух довольно резко. Как и подозревал — это заслуга милейшей Людмилы Владиславовны. Историчка имела нрав отнюдь не кроткий, судя по организации боевых игр и лихому владению верховой ездой. Так что и сейчас дама решила не церемониться.
Я передал управление судном адмиралу, с возможностью назначать прочих капитанов. И, судя по всему, адмирал, потерявший голову от страсти, отдал корабль во власть той, кто и настаивала на данном событии.
Граф Волков, в подтверждение моих мыслей, вышел на террасу и, растерянно вытирая руки полотенцем, устремил взгляд в небо. Покачивал головой вроде одобрительно, но при этом и осуждающе.
— Это… что? — по-детски распахнул рот Иван, невоспитанно тыча пальцем в парусник. — Морок?
Менталист даже головой потряс. Но мага разума иллюзией обмануть сложно, так что реальность происходящего сразу стала ему ясна.
— Он летает? — как-то чуть расстроенно спросил Аврамов. — Он правда летает?
— Правда, — вздохнул я, понимая, что нужно было предупредить.
Хотя как предупредить? Ненароком обмолвиться о том, что здесь и морские судна непростые, и остров зачарованный. Никогда не знал, как о подобном сообщать.
Да и лучше самому увидеть, чем услышать какие бы то ни было разумные объяснения. К тому же вся магия тогда словно пропадёт…
Менталист наблюдал за взлётом корабля с такой смесью противоречивых чувств, что мешать ему совершенно не хотелось. Казалось бы — ну что такого может быть в полёте? Воздушники умели поднимать в воздух как массивные предметы, так и людей. Что уж говорить о самолётах, исключительно техническом устройстве.
Но это было красиво, не отнять.
С темных бортов шхуны стекала вода. Дно судна, облепленное ракушками и водорослями, выглядело пугающе. А около борта собралась толпа и возбужденно гудела, опасно перевешиваясь через перила. Хлопнула пробка, вылетающая из бутылки. И до меня донесся еле слышный голос заведующей кафедрой:
— Господа! Мы отшвартовались! Это тост!
— Это сделали вы? — повернулся ко мне Иван.
— Я, — пожал я плечами.
— Что вы хотите знать?
Раздумывал я недолго. И почти сразу сказал ему свою задумку. Без деталей и конкретики, указывающей на императорскую академию, но в остальном прямо. Что мне требуется создать артефакт, считывающий намерения. И что для меня это очень важно, как и для других людей.
— Интересная у вас работа, — Иван бросил взгляд на медленно уплывающий по воздуху корабль и указал в его сторону. — Тогда позвольте вопрос, ваше сиятельство. Вы хотите летать?
Понимая, что вопрос отнюдь не простой, я задумался. Я могу летать, но вот хочу ли на самом деле? Ведь если мне это доступно, я бы делал это каждый день? Я тоже посмотрел на парящую шхуну. Там кто-то весело верещал. Возможно, и не весело, но вроде довольно.
— Иногда. Когда это нужно, — ответил я.
— Это то, что является основополагающим в вашем характере, не так ли? Иметь множество возможностей, но пользоваться ими когда это нужно, — пояснил он. — Вы ведь мне устроили полёт не для того, чтобы продемонстрировать свою силу?
Я нахмурился, никогда не любил излишнее копание в голове. Просто так удобнее было в тот момент, и всё. Иван примиряюще улыбнулся:
— Это не обвинение, Александр Лукич. Я пытаюсь объяснить, как это работает у меня. Прежде чем научиться считывать чужие намерения, я разобрался со своими. Что мною движет и почему. Прочувствовал собственные желания, понимаете? Чтобы понять, как отличить чужие.