Но довольно быстро стало так холодно, что я сделал знак элементалю — в путь.
Возвращение произошло мгновенно. Не успел я поёжиться от пронизывающего мороза ночи Великой пустыни, как оказался на знакомом пустыре пригорода столицы. Отсюда виднелся сверкающий залив, огни города и яркая подсветка дамбы с её распахнутыми белыми воротами.
И здесь было так тепло и привычно, что я широко улыбнулся. Дом!
Вроде путешествие не заняло так уж много времени, а я успел соскучиться. Вдохнул солёный морской воздух и взглянул на джинна. Хакан пребывал в растерянности.
— Простите ли вы меня за то, о чём умолчал? — спросил элементаль, отводя взгляд.
— Пустяки, — рассмеялся я, подходя и хлопая его по плечу. — Но, пожалуй, есть у меня одна просьба… Расскажи потом, каков он — рассвет в пустыне.
Я чувствовал, что Хакану уже не терпится уйти обратно. Вернуться в оазис и встретить свой первый настоящий рассвет. Увидеть царицу цветов в лучах восходящего солнца. Наверняка это зрелище ничуть не хуже, чем закатное.
Джинн воспрянул, посмотрел на меня с благодарностью и, низко поклонившись, исчез.
А я дошёл до автомобиля по хрустящей траве и отправился домой.
Оживший телефон молчал. Ни сообщений, ни звонков. Значит, всё в порядке. На ужин я опоздал, но тут ночь только наступила. Ещё не уснули дороги, так что на трассе было оживлённо. Да и столица встретила меня гуляющими жителями и проносящимися мимо машинами с открытыми окнами и доносящейся оттуда музыкой.
Пустыня, с её дневной жарой и ночной стужей, таяла, словно мираж. Со всеми тайнами и намёками. Но, как и с розой, то место стало частью меня. Может, потому что я пробыл там слишком долго. Может, потому что приложил руку к изменениям.
И мне показалось, что я могу уйти туда. Когда того захочу.
Но я мчался к городу, выжимая из «Лесснера» всё. И машина послушно выполняла моё желание, шурша шинами по асфальту. Тёплый воздух обдувал лицо, над заливом метались белыми пятнами и кричали чайки, а на воде качались десятки судов, игриво подмигивая габаритными огнями.
Особняк уже дремал. Слабо светили садовые фонари, а окна темнели на светлом фасаде. Только в гостиной горел огонь — кто-то разжёг камин.
Первым делом я совершил организованный набег на кухню. Умилился тому, что меня там ждали. Прохор оставил на плите кастрюли и сковородки с едой, а в печи противень с пирогом. На столе нашёлся кувшин с компотом, бережно укрытый расшитым полотенцем.
Чёрт, ну как же хорошо дома! Здесь кормят.
Истребив практически всё, что нашёл, я прогулялся по саду и дошёл до лаборатории. Сонливости не было, а желание поскорее приступить ко второму аспекту подгоняло меня.
Ведь у меня было целых две задачи. Поставить на ноги Аврамова и сделать компас. Все мои странствия, беседы и изыскания наконец сложились в единую картину. Артефакта, который сможет показывать истинную суть. Честно и справедливо судить о том, чего жаждет человек, осмелившийся прикоснуться к нему.
Пока я продумывал схему, я понял ещё одно — артефакт не должен работать, если одарённый сам того не захочет. Не по принуждению. Только по желанию. Тоже проверка своего рода.
Но сначала я аккуратно извлёк свою добычу — иномирные растения. Расставил по колбам, наполненным водой. Влил немного магии природы, чтобы им было проще адаптироваться.
— Растите, малыши, — прошептал я.
Магия слова не менее важна, чем прочая. Порой одно слово могло изменить многое. И не стоило недооценивать эту силу.
Я сварил себе кофе на походной плитке, добавив в этот раз побольше душистой корицы и чёрного перца. Вдохнул аромат и в носу защекотало — остро. То, что нужно для продуктивной ночи.
Осмотрелся и достал из ящика стола чистую бумагу. Пригладил листы — часть ритуала. Как сотворить чудо? Как вплести дар в потаённые желания? Объединить техническую часть с душой. Мне предстояло совершить нечто увлекательное — поставить на ноги человека, страстно этого желающего. И при этом уже отчаявшегося, переставшего надеяться.
Сыграть на этих противоположных чувствах?
А ведь это идея. Вместо того чтобы ломать сложившуюся систему, стоит ею воспользоваться. Сделать именно её ключевой силой.
Иван свыкся со своей участью. Мало того, он даже не знал, каково это — ходить. Страх неизвестного сильнее всех прочих. И, как ни удивительно, тут могло сработать оправдание этих ожиданий. То есть боль. С большей долей вероятности, если менталист просто встанет и пойдёт, то будет разочарован.
Создать артефакт несложно. Сделать так, чтобы он сработал на всех уровнях — вот проблема. Значит, нужна ценность большая, чем просто способность встать на ноги. Достижение.
Аврамову могли помочь и воздушники. Использовать стихию, чтобы поднять его над землёй. Условная независимость, но тем не менее. Или маг земли мог укрепить тело и мышцы. Много вариантов, но всё не то.
— Пока не сделал сам, не считается, — цокнул я и усмехнулся.
Я очень хорошо это понимал. Не просто получить — заслужить. Не просто сделать — добиться. Не через страдание и превозмогание, а через истинное желание. Для Ивана я устрою настоящее испытание, достаточно сложное, чтобы он смог гордиться собой. Чтобы это была именно его заслуга.
Только тогда он не просто встанет, а побежит.
Улыбнувшись, я взялся за карандаш. Вот теперь можно приступить к схеме. А с ней отправиться к кузнецу. Погружаться в новое мастерство.
Глава 22
Однажды, когда я был молодым и считал себя самым умным, то хотел помочь буквально всему миру. Всем обездоленным, несправедливо обиженным и подобное. Хорошие намерения, кого ни спроси.
Тем более быть артефактором — означает обладать чуть бо́льшим, чем прочие одарённые. Способностью создавать удивительные вещи. Ограниченные только фантазией. Ну и опытом, конечно же.
Тогда я получил важный урок.
Мне его, правда, не хватило, но потом я вспоминал его много раз. Как те пресловутые грабли, на которые самые умные как раз дважды не наступают.
Так вот, учитель сказал мне однажды: что даётся просто так, никогда не ценится.
Отношения у нас были непростые, и долгое время я его считал просто вредным жестоким стариком и закоренелым эгоистом. Оттого и очередную мудрость пропустил мимо ушей.
Жаль, так и не удалось мне его поблагодарить. Не успел.
В общем, как-то раз пришёл к нам один интересный человек. Шёл аж с Алтайской губернии, до которой долетела молва о великом мастере. Естественно, тогда речь была не обо мне. Вроде даже пешком шёл, так как средств не имел практически никаких.
Точнее, берёг те деньги, что сумел раздобыть, чтобы оплатить услуги артефактора.
Ситуация была немного похожая на беду Аврамова. Только у того отказывали глаза. Ни целители, ни местные шаманы не могли помочь. Попался мужичок под руку магам, когда те устраивали раздел территорий. Лихие времена были, времена силы.
Магические травмы, если ими не заниматься сразу же, в дальнейшем не лечились магией. Ну или лечились с таким трудом, что никто и не брался. Так и тут получилось — потерял время, не обратился вовремя и начал слепнуть.
Мужчина был не так и стар, к пятому десятку шло дело. Охотником прослыл у себя знатным, в этом и была его жизнь. Ну а охотнику без зрения, ясное дело, никуда.
Меня восхитило его упорство. Дошёл ведь! И долго у нашего порога стоял, ожидая, когда его примут. Что-то вроде лагеря разбил, устроил укрытие и разжигал огонь каждый вечер. В конце концов, учителя это стало раздражать, и он выслушал просителя.
Выслушал и хмыкнул, ничего не ответив. Выставил на улицу и занялся другими делами. Разозлился я тогда сильно. Отчего не помог? Ведь лишь недавно делали мы похожую вещицу — очки, передающие картинку прямо в голову. То есть артефакт, способный подстраиваться под ухудшение зрения вплоть до его полной потери. И, пока этого не произошло, схема подстраивается, всё глубже и глубже внедряясь в организм.