- При моем скромном участии в игру вернулся Крестоносец, - горделиво сообщила псевдо-Сая. - Семеро попали ему в услужение, уладив древний спор. Крест обрел новых достойных регардов в лице брата и его прислуги. Империя познала раскол и утратила инициативу. Армада вновь попала в управление достойному уму и начала свое возрождение. И, наконец, сейчас Ин'Носта узнает Асакон. И все ключи к его захвату. Только потому, что Семеро меня ни разу не бросали. Так почему их мир, их и мои грезы должны быть преданы каким-то благом большинства? Лично я не вижу повода заботиться об этом мире.
Ухмылка на лице девочки сочилась разочарованием и ядовитой насмешкой. Ее история будто капкан захлопнулась на любых попытках Джейта оправдаться или отговорить имперку от задуманного.
- Последнее, что я могу сказать тебе, Джейт Орсон, - это утешение, - девочка раскинула руки, будто приглашая парня к объятиям. - Ты не виноват в гибели всех тех людей. Это я подтолкнула брата и других к преображению. К превращению в монстров Креста. Это мои деяния и мое общение с Крестом вынудили Империю по велению Святой всех вас предать. Это я толкнула вас к смерти. Ты в том ничуть не виноват.
Эти слова заставили кровь в жилах юноши заледенеть, а мышцы обернули в камень. Тело вдруг стало непривычно тяжелым. И вместе с тем в руках и груди закипела неукротимая мощь. Как будто что-то потревожило спрессованный глубоко внутри комок горечи и печали. И он, наконец, решил излиться наружу подобно ядерной реакции.
Семеро буквально заставили Саю подставить себя гневу молодого эрикрисса. Их выступление было почти завершено. Оставалось лишь избавиться от сыгравшего свою роль инструмента. В плену горечи и страха бедная птичка уже не знала, стоит ли ей бояться смерти. После такого чудовищного насилия над ее разумом Сая не видела шанса на спасение.
Сила забурлила в теле сталкера, стремясь вырваться из-под крышки разума. И сам разум едва не растворялся в извергаемых чувствах, полностью сливаясь с ними. Уже давно Джейт Орсон не ощущал такого единства ума и тела. Вся его сущность рвалась выразить свое ликование этим объединением самым грубым и аморальным образом. Янтарные глаза наполнило холодное сияние Потока.
- Вот, где мы с тобой оказались, - со вздохом завершила Ложная Сая, продолжая ядовитую речь. - В конце концов, ты продолжал уходить от меня, пытаясь помочь всем. И теперь, выполняя свой самоизбранный долг, ты убьешь меня, чтобы предотвратить просвещение Креста. И знаешь… я с тобой станцую. Хочу… умереть на твоих руках. Еще одна глупая мечта…
Она отчетливо услышала, как сталкер фыркнул в шлем. Стиснув кулаки, он шагнул к ней, чтобы все закончить. Движения были грубыми и резкими, будто юноша уже устал слушать душевные излияния недоросшей девчонки. В конце концов, она достаточно его зарядила. Дала ему достойный повод закончить этот долгий путь никому ненужной куклы. И заодно, наконец, убрать преграду в сознании, мешающую принять нового себя.
Свет его взбешенного истока ослеплял. Горячее дыхание яростных энергий коснулось кожи, мигом испарив слезы. Его эо в купе с подаренным светом сжали подростка за горло и забрались через рот прямо в легкие. Девочку немного возбудила мысль, что Джейт сам ощутит ее боль. Связь между ними передаст страдания, которые унесут маленькую жизнь, пока светоч имперки не погаснет в ярости освобожденного эрикрисса.
Через несколько шагов он оказался рядом.
По какой-то причине Сая не ощутила боли. Неожиданно ледяная клетка ослабла, выпустив наружу бескрайние потоки банальной горечи. Хлесткая и гремучая смесь затопила душу, не оставив ничего, кроме страданий. В конце концов, даже насильно высказав все свои эгоистичные мысли, Сая ощутила себя все в том же одиночестве. Снова на краю.
Крепкие руки сталкера легли на плечи девочки и прижали ее к себе. Вдруг за волнами огня и ярости она сквозь синтетическую майку ощутила холодную плоть. Его твердую грудь. Услышала, как спокойно бьется его мутировавшее сердце. Как тяжело его дыхание упирается в сломанный респиратор шлема. Его пальцы крепко, но бережно, сжали изящные плечи, будто желали укрыть от всех бед.
Его голос прозвучал тихо, но отчетливо над самым ухом. Он был спокоен и печален.