- Тогда я возьму на себя вот эту Иджи, - решил Айр, указав вторую точку, недалеко от первой.
- Уверен? - Джейт взглянул на имперца через плечо. - Слушай. Подобная ситуация в нынешних условиях требует… некоторого опыта и немалой сноровки. Может быть, тебе лучше будет остаться на борту?
- Я ведь обещал, что буду вам помогать. К тому же, мы должны спасти ребенка, так? - Айр нисколько не смутился, сохранив имперское достоинство. - Я - Страж Корпуса Обороны. Моя задача - спасать и защищать людей. Независимо от моих сил, я готов лезть в пекло и превозмогать любые трудности. Ведь если пасовать перед угрозами, то как вообще можно спасти чью-то жизнь?
- Хорошо, - снова пошел навстречу сталкер. - Будь по-вашему. Я вам доверяю. Попытайтесь отыскать своих Иджи, и встретимся вон у той парящей скалы. Главное, помните: она уже не ребенок. Но знает, как им быть. Она настолько же опасна, насколько и очаровательна. Чтобы не случилось, не пытайтесь ее атаковать…
- Не бить и не стрелять! - перебил Арк, указывая на датапад. - Да я знаю! В конртакте же было все написано. У нее там какая-то мега крутая система самозащиты.
- Да уж, Ай-Зур защитил свои вложения самым надежным способом, - вздохнул капитан. - Встроил усиленный инстинкт выживания прямо в них.
Пилот нашел безопасный островок рядом с указанной скалой и сверился с данными скана окружающей среды. Место казалось наиболее удачным для сброса и подбора: вокруг почти не было аномальных образований.
Айр и Арк полезли наружу. В искаженном мире оба энергетика почувствовали себя окрыленными. Необходимость кого-то спасать сама по себе увеличивала исток имперца, позволяя сиять ярче. Более интенсивный свет источника заметно повышал и силу Прекрасного.
Арк же получил в распоряжение практически безмерный источник рэйкора, которым в крайнем случае мог подпитать свои каналы эо. Но пока что юноша предпочел наоборот отгородиться от излучения и закрыл шлем-маску, полностью изолировавшись внутри эгисового костюма.
Кивнув союзнику, мечник задержался на корпусе Аксерана, чтобы набрать ускорение вместе с машиной. И как только летун разогнался, отпрыгнул подальше, пустив себя в небеса подобно снаряду. Лететь до самой земли не пришлось. Крупные куски некогда единого ландшафта встретили юношу уже в небесах. Но едва ли его задержали. Арк устроил бег с препятствиями, прыгая с островка на остров, и при каждой возможности отталкивая себя подальше.
Его феноменальное чутье аномалий помогало ему ориентироваться интуитивно. К своим годам молодой наемник уже заметил и научился пользоваться одной из самых странных особенностей сэнтрэй - восприимчивость к звуку. Некоторые из старших сталкеров не могли похвастаться подобным знанием, несмотря на ярчайший пример в истории.
Конечно, даже те, кто пытался управлять рэйкором и его источниками по примеру Кида Айжена, редко добивались успеха. Главным препятствием в понимании и использовании звуков на аномалии являлось все то же злосчастное искажение. Звуки, как окружающего мира, так и искусственных инструментов, попадая в сэнтрэй, искажались и преломлялись.
Но все же, пытливый разум мог увидеть систему в реакциях различных аномалий на звуки, музыку и пение. Арк был способен не только понять, как "уговорить" сэнтрэй изменить поведение, воздействуя звуком на ее ядро. Но и как понять, что сообщала ему аномалия в ответ. Конечно, у искажающих полей не было разума. Но внимательный сталкер смог научиться понимать, как именно искажается звук, проходя через такие зоны, и что может означать его измененная форма.
Потому, отдалившись на достаточное расстояние, юноша замер на месте. Снял шлем, обратившись в слух прямо посреди поля аномалий. Как только стук сердца затих в его ушах, слуха коснулось пение эриадных излияний. Аномалии пропускали через себя рокот осыпающихся скал и шелест сухой земли. Перемещение воздушных масс, которые теснили парящие острова, превращалось в гулкий вой. Он доносил до слуха треск кристаллизированных вод, дрожание веток в старом лесу и песни ветров, сквозящих между скалами.
Все вместе голоса умирающего мира превращались в тихую симфонию, преисполненную мрачного торжества. Жизнь покидала земли Ноиргарда не с горечью и грустью. Но с достоинством и гордостью, смиренно прощаясь со всем.
Однако в песне грядущего забвения нашлось место и фальшивым нотам. Из естественных звучаний выбивались шуршание искр поврежденной аппаратуры, гудение электричества и шепот механических элементов.