Прямо за стеной возвышалась восстановленная башня. Белокаменная твердыня тянулась в небеса, озаряя их трепещущей аурой. Вблизи особо четко был слышен нежный тихий хор на неизвестном языке. Юные голоса растекались ровным эхом по долине и свет бывших руин дрожал в тон с песней.
Громадные машины все ближе подбирались к уцелевшим. С перегретого металла по ветру тянулся дымный шлейф. Они ползли медленно, с трудом перетаскивая по скалистой равнине свои тяжелые тела. Со спин свешивались орудия, похожие на танковые башни, и крючки на цепях. Из всей армии на свет башни решилось выползти лишь шесть уродливых монстров. И, очевидно, их силы вполне хватило бы на полное уничтожение последних жителей из двух миров.
- Эй! Помогите нам! - орал громче всех Гринд. Он отошел от стены, стараясь разглядеть башню. - Эй! Мы знаем, что вы там! Помогите! Да сделайте хоть свой барьер сильнее! Они же убьют нас всех!
С каждой минутой сердце Райта стучало все спокойнее и ровнее. В надвигающемся отчаянии он все больше прислушивался к пению неизвестных. Свечение белых стен будто согревало. И в какой-то миг молодой боец уже был готов принять любую судьбу.
Он осмотрел взрослых и детей, в панике бьющихся у стены. Среди них, бросив оружие, терялись Стражи. Из тех, кто еще стоял между отчаявшимися и шестью монстрами, осталось всего несколько человек, включая Дорна и Райта. Переглянувшись, мужчины коротко кивнули друг другу.
- Кто-нибудь! Подгоните грузовик! - вдруг призвала Рейчел. - Если поставим его к стене и поднимем ковш, у нас будет шанс забраться на нее! Спасем хоть кого-нибудь!
- Тихо! - прервал крики и плач властный голос.
Все стихли разом. Один за другим, люди обратили взгляды на одинокую фигуру, появившуюся на стене. И это было самое красивое зрелище, какое только могли себе представить взрослые и дети.
Перед выжившими предстал молодой человек, чей внешний облик был слишком божественен, чтобы его можно было описать грубыми человеческими словами. Сам образ, осанка, черты лица, контуры фигуры - все предстало в таком виде, что от одного взгляда очевидцы испытывали нечто вроде эстетического наслаждения. Эталонно гладкая чистая кожа на вид была приятнее, чем у младенца. Зачесанные назад платиновые волосы придавали тонким длинным чертам его лика неподражаемую изысканность.
Атлетичную фигуру облегал белый костюм, тонко подчеркивающий спортивный рельеф мышц. За спиной висел синий узкий плащик, прикрепленный золотой брошью на правом плече. А в руке сияла чистым светом рапира с алмазным эфесом. Бриллиантовый взгляд холодных зеленых глаз смотрел на людей внизу, будто на отвратный мусор.
- Ваши бессмысленные стенания мешают нашим хорам. Ответьте! Есть у вас тот, кто считает себя вашим повелителем? - с вызовом спросил блондин, оглядывая застывшие лица.
При виде молодого божественного красавца выжившие забыли о страхе и холоде. Из голов напрочь выбило печаль о погибших и мысли о собственных судьбах. В безоблачном вакууме при виде юноши осталось лишь желание наслаждаться его красотой. Разумы преисполнило смирение и жажда всей душой отдаться во власть света.
- Ваше молчание я понимаю, как отрицательный ответ, - сияющий слегка дернул носом. - В таком случае повелителем вашего скопления я назову себя! Правом сильнейшего я готов отстоять этот титул перед любым из вас!
В умах людей по-прежнему не оставалось места мыслям. Никто не мог сказать ни слова. Не возникало даже порыва сформировать какое-либо мнение или что-то изменить. Лик светлого был столь прекрасен, что выжившие готовы были отдать себя монстрам, лишь бы иметь возможность созерцать подобное изящество и красоту до последнего мгновения.
Едва Райт обнаружил случайной мыслью, что его такой расклад вполне устраивает, как ему удалось вырваться из сладостного плена.
- Помогите нам! - призвал боец не своим голосом. - Прошу! Спасите от этих монстров!
Не зная зачем, он склонил голову и сел на одно колено. В этот миг наваждение отпустило его разум. Но собранное в нем решение осталось прежним. Сам для себя Райт был готов сделать все, что угодно, и бесстыдно отдать всего себя, лишь бы остаться под эгидой этого сияния.
- Помочь? - в тоне незнакомого эталона человеческой красоты зазвучало презрение. - Вы даже не знаете, кто мы. Не знаете, кто они. И у вас хватило наглости прибыть к нам с признанием лишь, когда у вас самих ничего не осталось.