– Самая глупая ошибка, которую я когда-либо совершала.
– Чертовски верно, – подмигиваю ей.
– К счастью, я это исправила. – Маккензи ухмыляется и кладет ладонь мне на бедро. – Итак, что представляет якорь? Что ты злишься на меня?
– Скорее, чувство отягощенности. Что меня отвергла самая крутая, самая умная и самая веселая девушка из всех, что я знал. И что она меня не хотела.
Я пожимаю плечами.
– Я чувствовал себя так, будто меня тянут вниз всю мою жизнь. Этот город. Память о моих родителях. Отец был неудачником. Мама неудачница. – Еще одно пожатие плечами, на этот раз сопровождаемое сухой улыбкой. – У меня есть дурная привычка делать очень простые, не метафоричные татуировки. На моем теле вообще нет подтекста.
Это вызывает у меня смех.
– Мне очень нравится твое тело. – Мак сжимает мое бедро, совсем не нежно. – И ты не неудачник.
– Я определенно точно пытаюсь им не быть. – Я киваю на книгу у нее на коленях. – Я читаю такие вещи – биографии, мемуары этих мужчин и женщин, которые выползли из бедности или плохих обстоятельств и добились чего-то сами, – потому что они вдохновляют меня. Есть один чувак в этой книге, его мать овдовела, осталась с пятью детьми, о которых не могла заботиться, поэтому отдала его в приют. Он был беден, одинок, в молодости пошел работать на завод, делал формы для автозапчастей, оправы для очков. Когда ему исполнилось двадцать три года, он открыл собственную мастерскую по лепке. – Я наклоняю голову в сторону Мак. – И этот магазин в конечном итоге создал бренд Ray-Ban.
Рука Маккензи скользит к моему колену и сжимает его, после чего находит мою руку на рычаге переключения передач. Она переплетает наши пальцы.
– Ты вдохновляешь меня, – просто говорит Мак. – И, кстати, я не сомневаюсь, что когда-нибудь твое имя попадет в такую книгу.
– Может быть.
На пляже Уайет и остальная команда уже забили одну из волейбольных сеток. Неподалеку на песке под зонтом устраиваются девушки. Стеф читает книгу, Хайди загорает на животе, а Алана, как обычно, скучает от всего этого, потягивая коктейль из бутылки с водой.
Мы с Эваном приветствуем парней ударами кулаков. Едва мы заканчиваем здороваться, как Уайет начинает на всех кричать, чтобы делились на команды.
– То, что его бросили, превратило его в настоящего диктатора, вам не кажется? – бормочет Тейт, пока мы наблюдаем, как наш приятель командует всеми, как сержант-инструктор.
Я смеюсь.
– Она до сих пор не приняла его обратно?
– Не-а. Я думаю, на этот раз все может закончиться… – Тейт замолкает, прищурившись.
Я оборачиваюсь и вижу, как Уайет вытаскивает Алану из шезлонга. Она вздыхает и берет его за руку. Думаю, она в его команде. Хотя то, как он шепчет ей что-то на ухо, выглядит подозрительно.
– Это еще что? – спрашиваю я Тейта.
– Без понятия. – Его челюсть напряжена.
Ну ладно.
Турнир по волейболу начинается. И поскольку все мы в Авалон-Бэй любим соревноваться, то игра быстро становится напряженной. Мак в моей команде, и я приятно удивлен, обнаружив, что у нее убийственная подача. Благодаря ей мы вырываемся вперед и выигрываем первую игру. Команда Уайета побеждает во второй. В перерыве Мак просит Стеф подменить ее и идет к воде.
– Я скоро вернусь, – кричит она мне. – Просто хочу немного остыть.
Я киваю и возвращаюсь к задаче по вдавливанию команды Уайета и Эвана в песок. Только через час я понимаю, что Стеф все еще играет вместо Маккензи.
– Чувак! – ворчит Тейт, когда я промахиваюсь.
Но сейчас я сосредоточен на поисках Мак. Мой взгляд блуждает по пляжу, пока, наконец, я не замечаю ее. Она у кромки воды, разговаривает с кем-то.
Несмотря на солнце, что палит на мою голову и голую грудь, все тело холодеет, когда я узнаю того, с кем она стоит.
Кинкейд.
Глава тридцать третья
– Куп, твоя подача, – выжидающе говорит Стеф.
– Я выхожу, – обращаюсь я к ребятам, разводя руками, и ищу глазами своего брата по ту сторону сетки.
– Эван. – Это все, что требуется, чтобы он подбежал ко мне. Когда я киваю в сторону Мак, выражение его лица мрачнеет.
– Черт, – ругается он.
– Ага.
Пытаясь сделать вид, будто вовсе не торопимся, мы направляемся туда, под протесты наших команд за выход из игры. К черту игру. Моя задница окажется в глубоком дерьме, если все выйдет из-под контроля.
– Что будем делать? – бормочет Эван.
– Не уверен. Следуй за мной. – Когда мы приближаемся к кромке воды, мне приходит в голову, что было бы лучше, если бы я сделал вид, будто не заметил Кинкейда, и держаться от него на расстоянии, скрывшись за спинами волейболистов. Но я ни за что не оставлю Мак с этим придурком.