– Какие-то проблемы? – Обняв Мак одной рукой за плечи, я встаю напротив Кинкейда, который явно пришел сюда один.
На его лице появляется замешательство, когда он узнает меня. Вероятно, слишком глупо надеяться, что он совсем забыл обо мне.
Прищурившись, он просчитывает что-то в уме.
– Подожди, это тот самый парень? – спрашивает он, поворачивая голову к Маккензи.
Мак бросает на меня расстроенный взгляд. Она замечает Эвана, который стоит неподалеку, и вздыхает.
– Да, тот самый. А теперь мы уходим. Наслаждайся остатком дня, Престон.
– Погоди-ка. – Его голос звучит раздраженно, когда мы начинаем уходить. – Это просто чертовски удобно. Я знаю этого неудачника.
Я чувствую, как Мак слегка напрягается. Она останавливается, поворачиваясь к своему бывшему.
– О чем ты говоришь?
Кинкейд встречает мой взгляд с напыщенной ухмылкой.
– Она понятия не имеет, не так ли?
У меня доля секунды, чтобы принять решение. Однако в глубине души я знаю: у меня нет выбора, по крайней мере пока Кинкейд стоит здесь.
Поэтому я выдавливаю:
– Я тебя знаю?
Никто не притворяется тупицей лучше, чем парень, который совершал подмену близнецов почти на каждом чертовом тесте по алгебре в школе.
– Ага, хорошая попытка, бро. – Он возвращает свое внимание к Мак. – Дай угадаю, этот парень появился сразу после того, как ты приехала в город? Дружелюбный горожанин, с которым ты случайно столкнулась на вечеринке. Останови меня, если это звучит знакомо.
Она хмурится.
– Купер, о чем он говорит?
В ту секунду, когда она устремляет на меня обеспокоенные зеленые глаза, во рту становится сухо, а желудок скручивает.
– Понятия не имею, – лгу я.
Это пугает – как легко я могу ей солгать. Как убедительно слова выскальзывают из моего рта. Ни малейшего сомнения.
– Маккензи, детка, послушай меня. – Кинкейд тянется, чтобы прикоснуться к ней, и мне требуется чертовски большое усилие, чтобы не сломать ему руку, когда я встаю между ними. Поджав губы, он опускает руку. – В выходные перед началом занятий этот парень подрался со мной в баре, и я добился его увольнения. Помнишь? У меня был синяк под глазом, когда я помогал тебе переехать в общежитие.
– Ты сказал мне, что играл в баскетбол, – парирует она с легкой ноткой яда в голосе.
– Да, ладно, я солгал. – Кинкейд неохотно уступает, торопясь изложить свою версию событий, поскольку скрещенные руки Мак и отсутствие зрительного контакта говорят о том, что он быстро теряет ее интерес. – Но сейчас я не лгу.
– И как я должна отличить? – Никто не сравнится с Мак в словесных битвах. Она целыми днями могла спорить о количестве облаков в небе, просто чтобы быть правой.
– Разве это не очевидно? – Кинкейд теряет терпение, вскидывая руки в воздух. – Он трахает тебя только для того, чтобы отомстить мне.
– Так, все, хватит. – Если я не могу ткнуть его лицом в песок и покончить с этим здесь и сейчас, я не позволю ему разрушить мою жизнь. – Тебе пора валить отсюда, парень. Оставь ее в покое.
– Маккензи, ну же, – умоляет засранец. – Ты же не всерьез ведешься на его чушь, верно? Я знаю, ты молода, но не можешь же ты быть такой глупой.
А вот это он зря. Явная снисходительность в его словах убивает последнюю каплю терпения у Мак, и выражение ее лица становится яростным.
– Самая глупая вещь, которую я когда-либо делала, это так долго встречалась с тобой, – возражает она. – К счастью, мне не придется жить с этим решением.
Она срывается и бежит к нашей компании, проносясь мимо Эвана. Когда мы двое собираемся пойти за ней, у меня возникают яркие воспоминания о том, сколько раз наши учителя приводили нас с братом в кабинет директора. Я скорее чувствую, чем вижу, как Эван спрашивает меня, все ли у нас в порядке, но у меня нет ответа, пока мы не оказываемся на месте и Мак не поворачивается ко мне лицом.
– Кончай с этим, – приказывает она.
– С чем?
Пока я отмалчиваюсь, у меня возникает вопрос: не пора ли мне признаться во всем? Что поначалу у меня были далеко не благородные намерения, но после нашей встречи все изменилось.
Она поймет. Может быть, даже получит удовольствие от этого. Мы бы хорошо посмеялись, и это превратилось бы в забавную историю, которую мы стали бы рассказывать на вечеринках.