Я чувствую теплое дыхание Мак на ключице, когда она приподнимается на локте, чтобы поцеловать меня в челюсть.
– Мне жаль, Купер. Ты этого не заслуживаешь.
– Что есть, то есть.
– Прекрати, – упрекает она. – Просто прими мои извинения и позволь мне помочь тебе ненадолго забыться. – Она оставляет дорожку из поцелуев вниз по моему телу, а после ее пальчики проникают ко мне в боксеры.
Я закрываю глаза, тихо постанываю и позволяю себе забыться.
Сорок восемь часов.
Я бы поставил на двадцать четыре, но все же победа за мной. Ровно через два дня после ее внезапного появления я ловлю Шелли, идущую к задней двери с сумкой на плече.
Сейчас едва ли семь утра, и я просыпаюсь первым. Поставив кофеварку, а затем отпустив Дейзи погулять, я замечаю, как Шелли крадется на кухню.
– Уже сбегаешь? – спрашиваю я.
Испугавшись, она оборачивается, но скрывает это за смехом.
– Малыш, ты меня напугал. Я старалась никого не разбудить.
– Даже не собиралась попрощаться? – Лично мне плевать. Но сбегать от Эвана… Он этого не заслуживает.
– Почему бы не съесть блинчиков? – Она бросает свою сумку у двери и подходит к стойке, у которой я стою, со своей типичной обманчивой улыбкой. – Мы можем вместе позавтракать.
Ладно. Кажется, у нас тут намечается-таки старая добрая «последняя песня». Я могу подыграть, если это будет означать, что она в конце концов свалит.
Вскоре просыпаются Мак и Эван, входя на кухню как раз в тот момент, когда Шелли подает завтрак. Я запихиваю блинчик в рот и медленно жую, затем отклоняюсь на стуле, ожидая, когда начнет извергаться ее чушь. Однако Шелли старательно избегает моего выжидающего взгляда, развлекая Маккензи какой-то глупой историей из нашего с Эваном детства. Мы почти заканчиваем завтрак, когда становится понятно, что Шелли не собирается ничего говорить без легкого толчка.
– Так куда ты отправишься на этот раз? – спрашиваю я с совершенно каменным лицом, прерывая очередную байку о том, как мы с Эваном росли, которая, по моему убеждению, полностью вымышлена, чтобы выставить Шелли не такой уж плохой матерью.
Шелли резко останавливается и едва скрывает раздраженный взгляд. Она вытирает рот и допивает остатки апельсинового сока.
– Было так приятно увидеть вас, мальчики, – говорит она Эвану грустным голосом. – Я правда хотела бы остаться подольше, но, боюсь, сегодня мне придется уехать.
Губы Эвана кривятся в разочарованной гримасе.
– Почему?
– Ну, дело в том, что здесь для меня нет работы. Я знаю одного парня. Встретила его в Батон-Руж. У него есть кое-какая работенка. Он практически умолял меня вернуться и взять на себя управление магазином. – Шелли выпячивает нижнюю губу в притворном сожалении. – Ты же знаешь, я не хочу бросать вас, но мне нужны деньги. Хочу заработать немного, чтобы помочь вам отремонтировать дом.
Шелли продолжает болтать. Пускает пыль в глаза. Убеждает себя, мол, существует какой-то благородный мотив для ее вечных уходов и невыполненных обещаний. Она та еще лгунья: вчера я видел по крайней мере пять объявлений о вакансиях по всему Авалон-Бэй. И я почти уверен, что парень, о ком она сейчас упомянула, – ее бывший, которого она, вероятно, уломала на второй шанс. А может, прошло достаточно времени, и Шелли сумеет заново его заарканить. Не имеет значения. Не это оправдание, так другое. Она бы кинула нас и за сэндвич с колбасой, главное – сбежать подальше.
– Как только я обоснуюсь там, вы сможете меня навестить, – щебечет Шелли пятнадцать минут спустя, когда обнимает Эвана на прощание. – У меня, скорее всего, будет новый номер. Старый отключили. Позвоню, как только заполучу его.
Не позвонит.
Не будет никаких звонков или сообщений. Никаких семейных выходных. Все это уже рутина – дерьмовые прощания и неискренние слова. Меня это больше не трогает, но пусть катится к черту за то, что заставляет Эвана снова через это проходить.
– Да, не забудь дать нам новый номер, как только получишь его, – кивает Эван со всей серьезностью. – Чтобы можно было связаться с тобой.
Зачем? – почти вырывается у меня, но я заставляю себя заткнуться. Если Эвану хочется жить в иллюзорном мире, где мать любит его, кто я такой, чтобы судить?
– Пока, малыш. – Шелли притягивает меня для объятия, несмотря на мои откровенные протесты. Она даже умудряется поцеловать меня в щеку. Срочно, кто-нибудь дайте ей награду «Мать года». – Скоро увидимся, я обещаю.