Едва я начинаю обдумывать эту идею, как на мое плечо опускается чья-то рука.
– Дай-ка два пива, – обращается к бармену знакомый голос.
Я оглядываюсь и вижу, как мой дядя берет стул и садится рядом. Черт.
– Гэри, – говорит он пьянчуге, который докапывался до меня, – почему бы тебе не свалить домой к своей жене?
– Так Суперкубок же, – воинственно заявляет Гэри, дергая рукой в сторону телевизора. – Не ждешь же ты, что я Суперкубок пропущу.
– Это повтор прошлогодней игры, – отвечает Леви со спокойствием святого. – Суперкубок в следующем месяце, Гэри. А теперь иди-ка домой к Мими, ладно? Уверен, она уже готовится на тебя собак спустить.
– Эта чертова женщина, – бубнит Гэри, открывая бумажник и бросая несколько купюр на стойку. Он бормочет что-то вроде «не дадут мужику выпить», а затем уходит.
Несмотря на то, что пару секунд назад хотел выбить ему все зубы, я ловлю себя на мысли, что с беспокойством наблюдаю за ковыляющим мужчиной.
– Не переживай. Он пройдет где-то четверть мили на своих двоих, а потом Мими отыщет его где-нибудь в кустах, – поясняет Леви. – Он в порядке.
Я с подозрением гляжу на дядю.
– Мак тебя послала?
– Эван написал. Сказал, ты ушел в спешке.
Ну конечно. Потому что Мак тут же побежала к своему новому лучшему другу, чтобы обсудить меня. Я уже сыт по горло этой парочкой.
– Не хочу об этом говорить, – безапелляционно произношу я.
– Ладно, – дядя пожимает плечами, – я-то сюда выпить пришел.
Леви отпивает пиво и устремляет взгляд в телевизор, ни разу не посмотрев в мою сторону. Это облегчение. Поначалу. Потом проходит час. И еще один. И вскоре я пьян так же, как Гэри, когда он ушел отсюда, и мой разум мучает меня всем тем дерьмом, которое произошло сегодня вечером – от украденных сбережений до ссоры с Мак на пляже. Прокручивая в голове обрывки разговора, я не могу точно вспомнить, что я ей сказал, но уверен, что ничего хорошего.
– Шелли вернулась, – наконец выдавливаю я. Алкоголь развязывает мне язык. – На два дня. А потом свалила со всеми моими сбережениями.
Леви поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо.
– Двенадцать штук. – Я рисую круги на барной стойке. – Пуф. Испарились. Прямо у меня из-под носа.
– Господи. Есть идеи, куда она сбежала?
– Не-а. Батон-Руж, может быть. Но, скорее всего, это была очередная чушь. Это уже неважно. Она больше не вернется. Ни за что.
– Мне очень жаль, Куп, но эта женщина – плохая. – Леви осушает пиво. – Я уже давно устал извиняться за своего брата. Я не оправдываю его. Он оставил вас, мальчишек, в ужасном состоянии со всеми этими долгами. Но эта проклятая Шелли за все годы и пальцем не пошевелила, чтобы помочь. – Горечь окрашивает его тон. – Вы с Эваном так усердно работали, чтобы выкарабкаться. А теперь она врывается и выбивает почву у тебя из-под ног? Ну уж нет. Не в мою смену. – Его рука с силой опускается на расколотую деревянную стойку, и мой стакан с виски трясется.
Никогда не видел дядю таким расстроенным. Он обычно тихий. Спокойный. В течение многих лет он молчал, пока Шелли приходила и уходила, когда ей заблагорассудится. После того, как он в конце концов стал нашим опекуном, Леви ни разу не заставлял нас чувствовать себя обузой. Слышать от него подобные речи – непривычно, ведь он почти никогда не злится.
– Что поделать? – Мне так же горько, как и ему. – Ее уже не догнать. Если она не хочет, чтобы ее нашли, этого не случится.
Внутри все до сих пор пылает от гнева. Из-за денег, да, но больше из-за унижения. Предательства. За все те разы, когда эта женщина держала нас за дураков. И мы принимали это. Эван до сих пор ведется на ее милые речи, хотя и знает, что не стоит. Чертова Шелли.
– Мы пока не побеждены, – уверяет меня Леви. – И мы покончили с потаканием дурному поведению этой женщины, ясно тебе?
Я и ответить не успеваю, как Леви машет кому-то в другом конце бара.
– Стив, у меня к тебе вопрос, – кричит Леви.
Следуя за взглядом дяди, я замечаю полицейского не при исполнении – его рубашка от униформы расстегнута, а под ней белая майка.
– Чего тебе, Леви? – кричит Стив в ответ, ведь в Авалон-Бэй все друг друга знают.
– Как скоро можно предъявить обвинения тому, кто сбежал из города?
Что? Мой испуганный взгляд устремляется к дяде, но он сосредоточен на копе. Стряхнув пелену с глаз, Стив выпрямляется.
– О чем речь?
Тон Леви мрачный. Даже, можно сказать, убийственный.