– Я не говорю, будто не желаю, чтобы ты участвовала в моей жизни. – Он меняет положение и поворачивается ко мне лицом. – Мне не нужны все эти границы, правила и прочее дерьмо. – Купер находит мою руку в темноте и кладет ее на свою грудь. Он без футболки, на нем одни лишь боксеры. Кожа теплая. – Тема с деньгами никуда не денется, и мне надо перестать сходить с ума по этому поводу. Я знаю, что ты предлагаешь их без всякой задней мысли.
– Я боялась, что ты не вернешься. – Я сглатываю. Снова. – Пока я дома, имею в виду.
– Придется сделать что-то похуже, чтобы избавиться от меня. – Он зарывается пальцами в мои волосы, поглаживая большим пальцем затылок. Это милый, успокаивающий жест, практически возвращающий меня в сон. – Я сегодня кое-что понял.
– Что же?
– Я сидел в этом грязном маленьком баре с Леви и кучей унылых старых ублюдков, прячущихся от своих жен или избегающих своих унылых домишек. Парни всего вдвое старше меня, но которые уже сделали все, что могли, в своей жизни. И я подумал, какого хрена, меня дома ждет безумно горячая девчонка, и наша самая большая проблема в том, что она постоянно пытается купить мне всякое дерьмо.
Я улыбаюсь в подушку. Когда Купер так говорит, мы звучим как парочка тупиц.
– И меня внезапно как громом поразило. Я подумал, что, если ее не будет там, когда я вернусь? Я сидел и пялился на дно стакана, утопая в жалости к себе. Что, если я упустил самое лучшее, что со мной случалось?
– Это мило, но вряд ли я ушла бы далеко.
– Я серьезно. – Его голос мягкий, но в то же время настойчивый. – Мак, дела здесь никогда не ладились. Потом умер мой отец, и это стало подтверждением того, что лучше уже ничего не будет. Шелли сбежала. Мы пережили это. Никто не жаловался. А потом появилась ты, и у меня начали возникать идеи. Возможно, мне не придется довольствоваться малым. Возможно, я даже смогу быть счастлив.
Он разбивает мне сердце. Жизнь без радости, без предвкушения того, что завтра все еще может стать необыкновенным, может высосать душу прямо из человека. Это холодная, темная, удушающая бесконечность небытия, когда тебя поглощает отчаяние. Никто не способен вырасти в пустоте, смирившись с оцепенением. Никогда не чувствовать себя по-настоящему живым. Тот же туннель в самоуспокоение, затягивавший меня внутрь, я видела, когда смотрела на будущее с Престоном, которое он и мои родители спланировали для меня.
Купер спас меня от этого. Не потому, что он увез меня прочь, а потому, что встреча с ним наконец открыла возможности, которые я упускала. Восторг неизвестности. Страсть и любопытство.
Я словно пребывала в полусне, пока не встретила его.
– Я думала, что счастлива, – говорю я ему, скользя пальцами вверх и вниз по его ребрам. – В течение долгого времени. На что было жаловаться, верно? Мне дали все, о чем я когда-либо могла попросить, кроме цели. Выбора. Возможности потерпеть неудачу, пострадать. Шанса полюбить что-то так сильно, что сама мысль о потере разорвала бы меня на части. Сегодня вечером, когда я подумала, что мы с тобой, возможно, на самом деле расстались, в моей голове проносились всякие мысли. Я сводила себя с ума.
Купер притягивает мой подбородок к себе и самым легким прикосновением прижимается своими губами к моим. Достаточно, чтобы желать еще и еще.
Его дыхание – теплый шепот на моих губах.
– Кажется, я влюбляюсь в тебя, Кэбот.
Мое сердце порхает в груди.
– О-о.
– Ты и понятия не имеешь, как сильно.
Он проводит пальцами по моей спине, оставляя на ней огненный след. Я кусаю его за нижнюю губу, тяну немного, и на нашем особенном языке это означает, что он нужен мне. Сейчас. Нужен, чтобы забрать мою боль. Однако Купер сосредоточен и раздражающе терпелив – снимает с меня майку, затем берет одну грудь в ладонь, а другую облизывает. Сбрасывает боксеры. Я освобождаюсь от нижнего белья, пока он надевает презерватив. Дрожь предвкушения пробегает по мне, когда он проводит членом по моему обнаженному телу.
Купер крепко держит меня, двигаясь внутри. Неспешные, медленные, томные толчки. Я цепляюсь за него и заглушаю свои стоны, уткнувшись в его плечо.
– Я тоже тебя люблю, – выдыхаю я, дрожа в его объятиях, пока кончаю.
Глава тридцать девятая
Через несколько дней после предъявления обвинения Шелли мне звонят из полиции. Из разговора с шерифом я узнаю, что полицейские подобрали ее в Луизиане, где она, должно быть, забыла обо всех неоплаченных штрафах за парковку, которые оставила после того, как очередной «приятель» вышвырнул ее на обочину. Когда появился ордер из Южной Каролины, шериф Батон-Руж велел перевести ее обратно в Авалон-Бэй.