Мак и мой брат идут со мной в участок, но я заставляю Эвана ждать снаружи, пока мы отправляемся поговорить с шерифом Никсоном. Эван был в такой же ярости, когда узнал, что Шелли ограбила меня подчистую, но я знаю своего брата – у него всегда будет слабость к этой женщине. И прямо сейчас мне нужно сохранять ясную голову, не позволять ничему влиять на мои суждения.
– Купер, присядьте. – Шериф Никсон пожимает мне руку, затем садится за стол и переходит сразу к делу. – У вашей матери с собой было примерно десять тысяч наличных, когда парни из Батон-Руж взяли ее.
Облегчение обрушивается на меня, как порыв ветра. Десять штук. Это на пару тысяч меньше того, что она украла, но лучше, чем ничего. Черт, это даже больше, чем я ожидал. Ее не было четыре дня. У Шелли прекрасно получилось бы потратить двенадцать штук за это время.
– Однако может пройти некоторое время, прежде чем вы вернете деньги, – добавляет Никсон.
Я хмурюсь.
– Почему это?
Он начинает болтать о процедурах сбора доказательств и о чем-то еще, пока мой мозг пытается справиться с этой информацией. Во-первых, Шелли предстанет перед судом. Мак задает вопросы за меня, поскольку я пребываю в ступоре от всего этого. Я все время думаю о Шелли в оранжевом комбинезоне, ее запястья скованы кандалами. Я презираю все, что эта женщина когда-либо сделала с нами, но мысль о том, что она за решеткой, не укладывается в голове. Какой сын отправляет собственную мать в тюрьму?
– Она сейчас здесь? – спрашиваю я Никсона.
– В камере предварительного заключения, да. – Он проводит рукой по своим густым усам, выглядя как настоящий шериф маленького городка. Он новичок в городе, поэтому я сомневаюсь, что он много знает обо мне и моей семье. Его предшественник, шериф Стоун, ненавидел нас до глубины души. Все лето он проводил послеобеденные часы, выслеживая меня с Эваном и выискивая причины посадить нас.
– Что произойдет, если я передумаю?
Мак, сидящая рядом со мной, выглядит пораженной.
– Вы хотите снять обвинения? – Шериф пристально глядит на меня.
Я колеблюсь.
– Я получу деньги сегодня?
– Не будет никаких причин удерживать их в качестве улики. Так что да.
Это все, чего я хотел с самого начала.
– Что с ней будет после этого?
– Это ваше право как пострадавшего. Если вы не заинтересованы в судебном разбирательстве, ее освободят. Миссис Хартли содержалась в Луизиане только по требованию этого департамента. Какие бы штрафы ей там ни грозили, это отдельный вопрос. В настоящее время нам неизвестно о другом ордере на нее.
Я смотрю на Мак, зная, что это не то решение, которое она может принять за меня, но она желает убедиться, что я поступаю правильно. Полагаю, в этой ситуации любое решение дерьмовое.
Она изучает мое лицо и слегка кивает.
– Делай то, что считаешь правильным, – бормочет она.
Я снова перевожу взгляд на шерифа.
– Да, я хочу снять обвинения. Давайте покончим с этим.
Еще около часа уходит на то, чтобы подписать документы и дождаться появления офицера, который приносит полиэтиленовый пакет с моими деньгами. Он считает каждый цент, после чего заставляет меня подписать еще несколько бумаг. Еще одна волна облегчения накатывает на меня, когда я отдаю Мак наличные, и она кладет их в сумочку. Следующее, что я сделаю, – это положу деньги в банк, и к черту налоговиков.
Снаружи Эван ждет нас у пикапа.
– Все хорошо? – спрашивает он.
Я киваю.
– Все хорошо.
Мы собираемся уходить, когда Шелли выходит из здания, потирая запястья.
Дерьмо.
Она поджигает сигарету, и, когда выдыхает, ее взгляд останавливается на нас.
– Я избавлюсь от нее, – предлагает Мак, сжимая мою руку.
– Все в порядке, – уверяю я. – Подожди в машине.
В типичной для нее манере моя мать подходит ко мне с веселой улыбкой.
– Ну что за день, а? Кто-то точно облажался, не так ли? Я не знаю, что они там себе надумали. Я им говорю, позвоните моим мальчикам. Они скажут, что я не взяла ничего, что бы мне не принадлежало.
– Господи, хватит, а? – срываюсь я.
Она моргает.
– Малыш…
– Не надо мне этих «малыш». – Я не вынесу больше и секунды ее бреда. Не вынесу этих улыбчивых уверток. Я сыт ими по горло с тех пор, как мне было пять. – Ты нашла мою заначку и стащила ее. Вот почему ты смылась из города. Надеюсь, оно того стоило. – Я с презрением смотрю на нее. – Мама.