Стеф грустно улыбается мне.
– По рукам.
Этой ночью я позволяю себе плакать в одиночестве, в темноте. Позволяю прочувствовать всю боль и гнев. Пусть они разорвут меня. А потом я избавлюсь от них, закопаю глубоко-глубоко.
Проснувшись утром, я напоминаю себе, что в моей жизни есть нечто большее, чем Купер Хартли. В течение последнего года я жаловалась на все, что мешает мне сосредоточиться на своем бизнесе. Ну, теперь меня уже ничего не останавливает. У меня полно свободного времени и более чем достаточно работы – сайты, приложения и ремонт отеля займут теперь все мои мысли. Пора стереть смазанную тушь и стать стервой.
К черту любовь.
Я построю империю.
Глава сорок третья
– Эй, Куп, ты тут?
– Здесь.
Хайди находит меня в мастерской, где я прячусь последние шесть часов. Заказы на новую мебель продолжают поступать через сайт, который сделала для меня Мак. Она попросила помощника, что занимался ее приложениями, разработать его, и один из ее маркетологов также создал рекламный аккаунт для моей бизнес-страницы в «Фейсбуке». Она снова изменила мою жизнь к лучшему. Заказы поступают едва ли не быстрее, чем я успеваю их выполнять, поэтому каждую минуту, когда я не на одной из рабочих площадок Леви, торчу здесь и рву задницу, чтобы протолкнуть новое дело. Не могу сказать, что возражаю против отвлечения. Выбор небольшой: либо занять себя чем-то, либо погрязнуть в саморазрушительных страданиях.
Быстро кивнув Хайди, я беру необработанный кусок дуба от упавшего дерева и принимаюсь вырезать ножку стула. Повторяющиеся движения – длинные, плавные штрихи – это все, что удерживает меня в здравом уме в эти дни.
– Почему крыльцо похоже на похоронное бюро? – Хайди запрыгивает на мой рабочий стол.
– Это от Мак. Она продолжает присылать мои подарки обратно.
Уже две недели я пытаюсь отправить цветы, корзины. Всякие милые безделушки. Вместо этого каждый день они оказываются на моем крыльце.
Сначала я отправлял их в отель, потому что она ежедневно проверяет работу, которую Леви начал с одной из своих бригад. Но потом я поболтал со Стеф и узнал, что Мак живет с ней и Аланой. Я был уверен, что хотя бы одна из них примет доставку. Но нет.
Упертость, с которой эта девчонка отказывается от моих извинений, просто нелепа. Она даже забрала нашу собаку. Я до сих пор просыпаюсь посреди ночи: мне кажется, что я слышу лай Дейзи. Перевернувшись, я спрашиваю Мак, впустила ли она ее в дом, но затем понимаю, что ни одной из них здесь нет.
Я скучаю по своим девочкам, черт возьми. И постепенно теряю рассудок.
– Наверное, это и есть ответ на вопрос о ваших нынешних отношениях. – Хайди рисует грустную рожицу на мелкой желтой пыли. – Не зря я сказала…
– Клянусь богом, Хайди, если ты закончишь это предложение, мы больше никогда не увидимся.
– Воу, что за черт, Куп?
Я прикладываю слишком много усилий, и долото ломает древесину. Посередине ножки стула появляется огромная вмятина. Вот же дерьмо. Стамеска вылетает из руки и падает на пол где-то посреди гаража.
– Ты получила, что хотела, да, Хайди? Мак со мной не разговаривает. А сейчас что, пришла поиздеваться? Пощади меня, мать твою.
– Думаешь, я сделала это с тобой?
– Думаю, да.
– Боже, Купер, ты такой идиот. – Ее щеки становятся алыми от гнева, а затем Хайди бросает горсть опилок мне в лицо.
– Черт тебя дери! – ругаюсь я.
Опилки повсюду – во рту, в носу.
Бормоча себе под нос, я обливаю голову водой из бутылки и выплевываю крошечные кусочки дерева на бетонный пол. Я с осторожностью слежу за движениями Хайди, когда она в бешенстве начинает расхаживать по гаражу.
– Я предупреждала, что это плохая затея, – злится она. – Говорила, что жестоко так с кем-то поступать. Но ты не слушал, ведь «ох, уж эта Хайди, она просто ревнует». Верно? Разве не так ты думал?
В груди отзывается чувство вины, потому что, да, именно это я и подумал, когда она протестовала против нашего плана.
– Ну, извини, что это вышло тебе боком, ровно как я и предсказывала. – Она тычет в меня указательным пальцем. – Я тут ни при чем!
Я тычу пальцем в ответ.
– О нет, ты просто-напросто делала жизнь Мак невыносимой каждую секунду, что она была со мной, и до тех пор, пока, наконец, не добилась ее ухода.