– Звучит как абсолютная ерунда, – веселюсь я.
– Совсем нет. Я читала об этом однажды, – настаивает Маккензи. – Волокна сахарной ваты очень тонкие. Они такого же размера, как наши кровеносные сосуды. Я не помню точного процесса, но основная мысль такова: сладкая вата – это прорыв в медицине.
– Это лженаука.
– Клянусь тебе.
– Сошлись на свой источник.
– Какой-то журнал.
– Оооо, конечно! Какой-то журнал – самое уважаемое из изданий.
Она смотрит на меня.
– Почему ты не можешь просто признать, что я права?
– Почему ты не можешь признать, что можешь ошибаться?
– Я никогда не ошибаюсь.
Меня пробирает смех, из-за чего она сверлит меня сердитым взглядом.
– Я убежден, что ты споришь просто ради спора, – усмехаюсь я.
– А вот и нет.
Я смеюсь сильнее.
– Видишь! Ты жутко упрямая.
– Вранье!
Высокая блондинка, держащая за руку маленького мальчика, хмурится, проходя мимо. Восклицание Мак, вероятно, встревожило эту женщину.
– Все в порядке, – уверяет ее Мак. – Мы лучшие друзья.
– Мы заклятые соперники, – поправляю я. – Она всегда кричит на меня, мэм. Пожалуйста, помогите мне выбраться из этих токсичных отношений.
Женщина одаривает нас одним из тех «вы неисправимы» взглядов, которым смотрят все люди за сорок, когда общаются с неразумными детьми. Ну и пускай. Нам обоим за двадцать.
Мы продолжаем прогуливаться по набережной и останавливаемся, чтобы понаблюдать, как какой-то придурок швыряет дротики в стену из воздушных шаров, пытаясь выиграть огромную мягкую игрушку для своей девушки. Сорок баксов спустя он по-прежнему без призовой панды, а подружка предпочитает теперь тратить больше времени, заглядываясь на меня, а не подбадривая его.
– Ты только посмотри на нее, – возмущается Мак, когда мы уходим. – Клянусь, она раздевала тебя глазами, пока ее бедный парень пытался произвести на нее впечатление.
– Ревнуешь? – улыбаюсь я.
– Нет. Просто поражаюсь. Ты, конечно, красавчик, Хартли. Не думаю, что хоть одна девушка не заценила тебя сегодня, пока мы здесь.
– Что тут сказать? Женщинам я нравлюсь.
Я не пытаюсь быть высокомерным. Это просто факт. Мы с Эваном действительно хороши собой, а красивые парни пользуются успехом у дам. Тот, кто считает иначе, просто наивный чудак. Когда дело доходит до наших основных животных инстинктов – к кому нас тянет в сексуальном плане, – внешний вид имеет значение.
– Почему у тебя нет девушки? – спрашивает Мак.
– Не хочу.
– А, я поняла. Мистер «я боюсь обязательств».
– Не совсем, – пожимаю я плечами. – Просто сейчас у меня другие приоритеты.
– Интересно.
Наши глаза встречаются, но длится это недолго. Я всего в нескольких секундах от пересмотра тех самых приоритетов, однако Мак сглатывает и меняет тему.
– Ладно, время для еще одного заезда, – объявляет она. – Мы достаточно долго дурачились.
– Пожалуйста, будь со мной помягче, – умоляю я.
Она просто фыркает в ответ и мчится на поиски нашего следующего смертельно опасного приключения.
Я смотрю ей вслед с легким недоумением. Эта девушка невероятна. Совсем не такая, как другие скучные клоны в Гарнете. Ей все равно, как она выглядит – волосы взлохмачены, косметика размазалась. Она непосредственна и свободна, что еще больше сбивает с толку: почему же она остается с этим придурком Кинкейдом? Что, черт возьми, такого Маккензи видит в этом парне, что делает его таким привлекательным в ее глазах?
– Объясни мне кое-что, – прошу я, когда мы приближаемся к какой-то огромной тарзанке, которая подбрасывает небольшую двухместную корзину с кричащими жертвами почти на двести футов в воздух.
– Если ты пытаешься оттянуть момент, это не сработает.
Мак подходит прямо к проводнику и вручает ему наши билеты.
– Твой парень… – начинаю я и обхожу ее, чтобы первым залезть в корзину.
Сотрудник привязывает меня ремнями и начинает свою речь, которая сводится к следующему: «Держите руки и ноги внутри кабинки, и, если это вас убьет, мы не несем никакой ответственности».
Впервые за сегодняшний вечер Мак нервничает, усаживаясь на сиденье рядом со мной.
– А что с ним?
Я тщательно подбираю слова.
– Ну, до меня доходили кое-какие слухи. И все они не очень-то хороши. И для девчонки, которая настаивает на том, что не желает быть под крылом своих родителей, их маленькой принцессой, ты слишком рьяно согласилась делать, как тебе велели, и начала встречаться с еще одним клоном из Гарнета. Вот я и думаю – почему.
Толстая связка шнуров, которая через мгновение унесет нас в ночное небо, поднимается по рычагам аттракциона, образующим над нами тупой угол.