– Это вообще не твое дело. – Выражение ее лица становится бесстрастным, а тон – враждебным.
Я задел ее за живое.
– Да ладно тебе. Если у вас какой-то охренительный секс или что-то в этом роде, так и скажи. Это я понимаю. Получаешь разрядку, верно? По крайней мере, уважительная причина.
Она смотрит прямо перед собой, как будто есть шанс, что ей удастся игнорировать меня в этой четырехфутовой жестяной банке.
– Я не стану говорить с тобой об этом.
– Знаю, что это не ради денег, – утверждаю я. – И тот факт, что ты никогда не говоришь о нем, подсказывает мне, что он не владеет твоим сердцем.
– Ты зашел слишком далеко. – Мак бросает на меня суровый взгляд, вызывающе вздергивая подбородок. Борется со мной всеми силами. – Честно говоря, мне стыдно за тебя.
– Неужели, принцесса? – Ничего не могу с собой поделать. Выводить ее из себя – это так горячо, так возбуждает. – Когда ты в последний раз удовлетворяла себя, думая о нем?
– Отвали. – Ее щеки становятся алыми. Я вижу, как она закусывает внутреннюю сторону щеки, а затем закатывает глаза.
– Скажи, что я неправ. Скажи, что, как только он входит в комнату, ты заводишься.
Жилка на ее шее пульсирует. Мак усаживается на сиденье, скрещивая лодыжки. Когда ее взгляд скользит по мне, она облизывает губы, и я знаю: она думает о том же, что и я.
– Есть более важные вещи, чем химия, – говорит она, и в ее голосе слышится неуверенность.
– Бьюсь об заклад, ты убеждала себя в этом годами. – Я наклоняю голову. – Но, возможно, теперь ты уже не так в этом уверена.
– И почему же?
– Итак, – объявляет проводник, – приготовьтесь. Начинайте отсчет от десяти. Готовы?
А, к черту.
– Я взываю к памятному моменту, – заявляю я.
– Что?
«Восемь, семь», – доносятся слова сотрудника.
– Пари, которое мы заключили, помнишь? В ночь, когда познакомились. Что ж, кажется, я выиграл, и я знаю, чего именно хочу в оплату долга.
«Шесть. Пять».
– Купер…
«Четыре. Три».
– Поцелуй меня, – хрипло произношу я. – Или скажи, что не хочешь меня.
«Два».
– Что выбираешь, Маккензи?
«Один».
Глава четырнадцатая
Нас подбрасывает в воздух, и на несколько душераздирающих мгновений у меня все внутри переворачивается. Мы словно застыли во времени. Придавлены гравитацией, земля исчезает под нами. Короткий захватывающий момент невесомости приподнимает нас с сидений, а затем натяжение канатов слегка ослабевает, и мы дважды подпрыгиваем над самой высокой точкой. Я поворачиваю голову, и тут губы Мак находят мои.
Это как удар током, пламя ее губ обжигает меня.
Она хватает меня, забирается пальцами в мои волосы и дико целует. На вкус она как сахар и бесконечные летние ночи. Я жажду и того, и другого. Мой язык скользит по ее языку, и мы парим так высоко, что, кажется, никогда не сможем спуститься вниз.
Ее дыхание согревает мои губы.
Я углубляю поцелуй, проглатывая ее тихий стон.
Кабинка снова подпрыгивает, а затем медленно опускается, приближая нас к земле. Вздрагивая, мы отстраняемся друг от друга, и мне приходится напомнить себе, где мы находимся, остановить себя от того, чтобы не начать срывать с нее одежду. Член твердый, а я безумно голоден.
– Нам не стоило этого делать. – Мак поправляет бретельки топа и вытирает размазанную помаду с губ.
– Мне не жаль, – выпаливаю я. Потому что так и есть. Я неделями мечтал об этом. И теперь все получилось. Мы избавились от притворства, и отныне единственный путь – только вперед.
Маккензи молчит, пока мы покидаем аттракцион. Может, я слишком напирал. Отпугнул ее.
Когда я понимаю, что она ведет нас к выходу, у меня вырывается вздох.
Да.
Она определенно убегает.
– Я могу отвезти тебя домой, если хочешь, – предлагаю я, следуя за ней туда, где мы припарковали машину.
– Хочу сначала пожелать доброй ночи Дейзи.
Я не поправляю ее в этот раз. Наверное, она все же выиграла эту битву имен.
– Я поймаю такси от твоего дома, – добавляет она.
Всю дорогу я думаю о том, что больше никогда ее не увижу и что провалил весь план. Голова кругом, я пытаюсь придумать, что сказать, как смягчить последствия. Но все, что приходит на ум, это дюжина способов, как оттрахать ее до умопомрачения. И это совсем не помогает.
– С ним мне спокойно.
Это заявление, сказанное тихим тоном, застает меня врасплох.