Тот факт, что я выдаю его за другого человека, пробуждает во мне чувство вины, но это не сравнится с тем, насколько ужасно я чувствовала себя из-за измены Престону. Поцелуй с Купером был ошибкой. Но я призналась своему парню, моя совесть чиста, и теперь я просто хочу двигаться дальше. Что станет невозможным, если Мелисса что-то вынюхает. Поэтому я взглядом умоляю Купера, а он молчит, как в рот воды набрал.
Его ухмылка становится шире, темные глаза сверкают странным блеском.
Когда он наконец заговаривает, я уже превращаюсь в комок нервов, а мое тело покрывает испарина.
– Не слышал, чтобы Бонни жаловалась той ночью, – подмигнув, говорит он.
Я почти теряю сознание от облегчения. Может, никто не заметит, как трясутся мои руки, пока я тянусь за своим напитком.
– Ну, это ведь не ей пришлось возвращаться в кампус на Убере в полном одиночестве в два часа ночи. – Я делаю торопливый глоток, прежде чем всех представить. – Алиша, Саттон, Кейт, Мелисса. Девочки, это Эван.
Забавно, я никогда не понимала, насколько разные Купер и его близнец, до этого самого момента, когда он превратился в Эвана. Обычно напряженные, задумчивые глаза Купера озорно блестят. Язык облизывает нижнюю губу, а после он дерзко ухмыляется моим подругам.
– Итак. – Даже его голос теперь звучит по-другому. Легкомысленно, игриво. – Кого из подруг Маккензи я буду соблазнять сегодня вечером?
Можно подумать, что эти грубые манеры спровоцируют стоны. Однако вместо этого девчонки пребывают почти в бессознательном состоянии. Даже на Мелиссу это подействовало. Ее лицо розовеет, губы слегка приоткрываются.
Их нельзя винить.
Этот парень просто олицетворяет секс. Не имеет значения, задумчив ли он, как обычно, или притворяется своим братом, который тот еще бабник, – сексуальная энергия буквально льется из него.
– Держи себя в руках, Эван. – Мой тон должен звучать шутливо, но в нем слышится предупреждение.
Купер улыбается.
– Ладно. – Саттон преувеличенно вздыхает и вскакивает со стула. – Думаю, я принесу себя в жертву ради своих девчонок. – Ее затуманенное выражение лица говорит мне, что в своих мыслях она уже давно занимается с ним сексом. – Как насчет танца для начала? А потом мы сможем обсудить то, что ты сказал о соблазнении.
В моем теле нет ни единой расслабленной мышцы. Пальцы сильно сжимают стакан. Я беспокоюсь, что могу раздавить его. Хорошо, что он сделан из пластика, иначе осколки стекла уже были бы повсюду.
Купер с насмешкой в глазах не упускают меня из виду. Он наблюдает за мной, даже когда отвечает Саттон.
– Танец? Отличная мысль. Веди, детка.
Через три секунды он вместе с Саттон уже на танцполе перед сценой. Ее руки обвивают его шею, стройное тело прижимается к нему. Руки Купера скользят сзади по ее кружевной кофточке, одна ладонь опускается ниже, останавливаясь прямо над изгибом ее задницы. Другой рукой он проводит по спине Саттон и запутывается в темном конском хвосте, прежде чем обхватить ее затылок.
Горькая ярость переполняет горло. Я тянусь к своему дайкири, надеясь избавиться от мерзкого вкуса, но обнаруживаю, что мой стакан пуст.
– Не могу поверить, что она это делает, – ворчит Алиша.
Она? Я не могу поверить, что он это делает. Устраивает грязные танцы с совершенно незнакомой девушкой.
Рядом со мной Кейт гладит Алишу по руке.
– Мне очень жаль, дорогая. В следующий раз тебе придется быть быстрее.
– Боже, он такой горячий, – замечает Мелисса, ее внимание приковано к Куперу и Саттон. – Если бы я не встречалась с Бенджи, то точно подумала бы о ночевке с этим парнем в его трущобах.
Я поднимаю бровь.
– Мне казалось, «внеклассные занятия» вполне приемлемы?
Она смеется.
– Эм, нет. Не для нас, милая. По крайней мере, пока не получим «я согласен». А уж после можешь трахаться с чистильщиками бассейнов и садовниками сколько душе угодно.
Кейт закатывает глаза от слов старшей сестры.
– Ну, ты просто первоклассная сучка, Мэл.
Мелисса пожимает плечами.
– Ну а что? Так это и делается.
Я перестаю их слушать, отвлекаясь на вызывающие танцы в десяти футах от нашего стола. Саттон встает на цыпочки и что-то шепчет Куперу на ухо.
Он смеется, и я напрягаюсь. Чего они там хихикают?
И ему очень нужно убрать руки с ее задницы. Типа, прямо сейчас. Он зашел слишком далеко, и мне это не нравится. Я кусаю внутреннюю сторону щеки. Жестко.