Когда я неосознанно направляюсь прямиком к отелю, то вдруг понимаю, что побудило меня прийти сегодня сюда. Тот же трепет, предвкушение от возможностей наполняет мою кровь, когда я обнаруживаю, что отель все еще пустует. Будто ждет.
Это безумие, но при взгляде на заброшенное здание мое тело охватывает дрожь. Даже пальцы чешутся, словно пытаясь заставить руки двигаться. Этот вызов я искала? Полуразрушенный отель, о котором я не могу перестать мечтать?
Он даже не продается, напоминаю я себе. И все же это не имеет значения. Дрожь отказывается стихать.
Идея формируется в моей голове, пока я возвращаюсь в город, где останавливаюсь в кафе. Когда женщина за прилавком протягивает мне содовую, я на мгновение задумываюсь. Авалон-Бэй – небольшой город. Если подумать о маленьких городках, которые я видела в таких сериалах, как «Девочки Гилмор», то можно сказать, здесь все знают все обо всех и обо всем.
Поэтому я делаю невероятное предположение:
– Что вы знаете о старом заброшенном отеле на набережной? О «Маяке»? Не в курсе, почему владелец ничего с ним не сделал?
– Сама ее и спроси.
Я моргаю.
– Простите?
Женщина кивает на столик у окна.
– Вон там сидит владелица.
Я следую за ее взглядом и замечаю пожилую женщину в широкополой шляпе и огромных черных солнцезащитных очках, закрывающих большую часть ее лица. Она одета скорее, как пляжный бродяга, чем как хозяйка отеля.
Каковы шансы? Дрожь усиливается, пока все мое тело не превращается в один сплошной электрический разряд. Это должно что-то значить.
Взяв свой напиток, я медленно приближаюсь к столику у окна.
– Извините, жаль вас беспокоить, но мне бы хотелось поговорить о вашем отеле. Можно присесть?
Женщина не поднимает глаз от своего кофейного торта и чашки чая.
– Отель закрыт.
– Да, я знаю. – Я делаю вдох. – Я надеялась, что смогу это изменить.
Она ковыряет торт тонкими пальцами и, вытаскивая крохотные кусочки, медленно и аккуратно кладет их в рот.
– Мэм? Ваш отель. Могу я задать вам несколько вопросов?
– Отель закрыт.
Я не могу понять, то ли она издевается, то ли у нее не все дома. Не хочу показаться грубой или расстраивать ее, поэтому пытаюсь в последний раз.
– Я хочу купить ваш отель. Вас это интересует?
Наконец она поднимает голову и смотрит на меня. Я не вижу ее глаз из-за солнцезащитных очков, но ее задумчиво сжатые губы подтверждают, что я ее заинтриговала. Она делает большой глоток чая, потом, поставив чашку, ногой отодвигает для меня стул.
Я сажусь, надеясь, что не произвожу впечатление слишком нетерпеливой особы.
– Меня зовут Маккензи Кэбот. Я студентка колледжа Гарнет, но также и своего рода предприниматель. Мне очень понравился ваш отель.
– Лидия Таннер. – После длительной паузы женщина снимает очки и кладет их на стол. И вот удивительно проницательные глаза глядят на меня. – Что вы хотите знать?
– Все, – отвечаю я с улыбкой.
Больше часа я слушаю историю отеля. Как Лидия строила его с мужем после войны. Как его трижды практически сносили и перестраивали с тех пор, пока два года назад не умер ее муж. После недавнего урагана Лидия уже не могла заняться восстановлением отеля, поскольку к тому моменту старость и усталость уже взяли свое. Сердце женщины больше не тянулось к нему, а ее дети были заняты своими делами.
– Мне поступали предложения, – произносит она уверенным и ровным голосом. Совсем не та робкая старушка, которой она показалась мне сначала. – Некоторые были щедрыми. Некоторые – нет. Были и застройщики, которые хотели снести отель и построить на его месте какую-нибудь отвратительную многоэтажку. Люди годами пытались уничтожить набережную, превратить это место в Майами или что-то в этом роде. Сплошной бетон и блестящее стекло.
Ее насмешливое фырканье ясно говорит о том, что она думает обо всем этом.
– Авалон-Бэй никогда не будет таким, как Майами. В нем слишком много очарования, – уверяю я ее.
– Застройщикам плевать на шарм. Они видят лишь доллары. – Лидия поднимает чашку с чаем. – Мое единственное условие заключаются в том, что тот, кто купит мой отель, должен сохранить его первозданность. Характер. Я хочу быть ближе к своим внукам, провести оставшееся время со своей семьей. – Она вздыхает. – Но я просто не могу уйти, не удостоверившись, что о «Маяке» хорошо позаботятся.