– Какие у тебя планы на этот отель? – спрашивает Купер, когда мы заглядываем за стойку регистрации.
Старомодная гостевая книга, на обложке которой золотыми буквами вытиснена надпись: «Отель Маяк», до сих пор лежит на полке с ключами от номеров. Одни потерялись, другие все еще на крючках.
– Прежняя владелица озвучила одно требование: «Не разнеси его по кусочкам и не возводи на его месте уродливую многоэтажку».
– Я постоянно приходил сюда в детстве. Мы с Эваном забирались в здешний бассейн, болтались в пляжных домиках, пока нас не выгоняли. Стеф работала здесь несколько лет, пока училась в старшей школе. Я помню всю старую древесину и медную фурнитуру.
– Я хочу полностью восстановить его, – объясняю я. – Спасти как можно больше. Для всего остального использую винтажный антиквариат.
Купер издает низкий свист.
– Дорогое удовольствие. Мы говорим о вишневой мебели, которую нужно будет делать на заказ. Светильники своими руками. Тут нужна каменная плитка для пола и столешницы, которые больше не производят, разве что небольшими партиями.
Я киваю.
– И я уже знаю, что электрика вышла из строя. Да и гипсокартон тоже придется выбросить.
– И все же, я думаю, этот отель нельзя списывать со счетов. – Он идет через вестибюль к парадной лестнице, где проводит рукой по перилам с замысловатой резьбой. – При правильном подходе и достаточной сумме у него определенно есть потенциал.
– Правда?
– О да. Полно потенциала.
– Знаю, прозвучит глупо, – я сажусь на ступеньку, – но, когда я впервые заметила этот отель, у меня в голове сразу возникла четкая картинка. Гости сидят на веранде в креслах-качалках, потягивают вино и смотрят, как накатывает волна. Я так ясно это представила.
– Это вовсе не глупо.
Купер садится рядом со мной.
Я не чувствую враждебности с его стороны, будто мы снова почти друзья. За исключением того же магнетического притяжения, которое испытываю при его виде – я мечтаю провести пальцами по его волосам.
– Когда я кладу кусок дерева на свой стол, у меня вообще нет плана, что это будет. Я просто сижу и смотрю на него. Жду, пока он покажет себя. Затем образ все отчетливее выстраивается в моем сознании, и я следую за идеей.
Я кусаю губу.
– Мои родители этому не обрадуются.
Теперь не требуется много времени, чтобы вывести отца из себя. По большей части это из-за стресса на работе, но кажется, словно он постоянно с чем-то сражается. Наверное, именно от него я получила это качество. Но проблема в том, что, когда он проигрывает битву, его разочарование, как правило, отражается на мне.
– Кого это волнует? – усмехается Купер.
– Да, тебе легко говорить.
– Я серьезно. С каких это пор тебя волнует, что говорят другие?
– Ты не представляешь, как тяжело выбраться из-под их влияния. Они управляют практически каждой частью моей жизни.
– Потому что ты позволяешь им.
– Нет, но…
– Смотри. За то время, что я тебя знаю, ты в основном была упрямой, самоуверенной занозой в заднице.
Я смеюсь, признавая, что бо́льшая часть наших разговоров всегда сводится к спорам.
– Я не виновата, что ты вечно ошибаешься.
– Осторожнее, Кэбот. – Купер посылает мне притворно-угрожающий взгляд. – Ну, а если серьезно, ты самый ответственный человек из всех, кого я знаю. К черту твоих родителей и их одобрение. Будь собой.
– Ты их не знаешь.
– Да мне и не нужно. Я знаю тебя. – Он поворачивается ко мне лицом и со всей серьезностью произносит: – С тобой стоит считаться. Хватит терпеть это дерьмо. Ты можешь быть кем угодно. Не забывай об этом.
Проклятье. Черт подери.
– Зачем ты это делаешь? – бормочу я, вставая на ноги. Я не могу контролировать свои мышцы. Я должна выйти отсюда, подышать воздухом.
– Делаю что? – Он тоже встает и следит за мной, пока я хожу по комнате.
– Ведешь себя… – я в бессилии поднимаю руки, указывая в его сторону, – так.
– Я потерял нить разговора.
Намного проще, когда он ведет себя как мудак. Когда флиртует без стеснения. Спорит со мной и называет принцессой. Проще отмахнуться от него, как от очередного горячего парня с завышенной самооценкой, которого не воспринимаешь всерьез. А теперь он весь такой милый и добрый, и от этого я еще больше теряюсь. Мое сердце взывает к нему и горит ярким пламенем.