Но моя мать все портит.
– Твой отец уже говорил с Престоном и тот ответил, что будет рад присоединиться к нам.
От шока я приоткрываю рот. Серьезно? Они договариваются с моим парнем прежде, чем позвонить мне, их собственной дочери?
Мама не дает мне времени на отказ.
– Увидимся в семь, милая.
В тот же момент, когда она отсоединяется, я бросаюсь звонить Престону. Он берет трубку после первого же гудка.
– Привет, детка.
Привет, детка? Он что, серьезно? Я игнорировала его звонки и сообщения с полудня субботы. В воскресенье утром, когда он пригрозил появиться у меня на пороге, я написала, что мне нужно немного свободы и что я позвоню ему, когда буду готова.
И сейчас он типа такой: «Привет, детка»?
Престон что, не понимает, как я зла на него?
– Я рад, что ты наконец позвонила. – Я слышу в его голосе раскаяние, и оно подтверждает – он признает, что расстроил меня. – Знаю, ты все еще злишься из-за той небольшой ссоры, поэтому я пытался дать тебе немного свободы, как ты и просила.
– Неужто? – говорю я горько. – Поэтому ты согласился поужинать с моими родителями, даже не посоветовавшись со мной?
– Ты бы взяла трубку, если бы я позвонил? – возражает он.
И то верно.
– Кроме того, я буквально только что закончил говорить с твоим отцом. Ты позвонила до того, как я успел позвонить тебе первым.
– Ладно. Неважно. Но я не хочу идти туда сегодня, Престон. После того, что случилось в субботу в отеле, мне на самом деле нужно время.
– Конечно. – Нотка сожаления звучит по-настоящему искренне. – Я плохо отреагировал, не могу это отрицать. Но ты должна понять – ты завела меня в тупик. Последнее, чего я ожидал, это услышать, что ты купила отель. Это было немного чересчур, Мак.
– Я понимаю. Но ты говорил со мной, как с непослушным ребенком. Ты хоть представляешь, как унизительно… – Я останавливаюсь, переводя дыхание. – Нет. Я не хочу вспоминать об этом. Нам придется поговорить, но не сейчас. Я не могу пойти на ужин. Просто не могу.
Короткая пауза.
– Маккензи. Мы оба знаем, ты не скажешь родителям, что не придешь.
Ага.
Он меня хорошо знает.
– Забери меня без четверти семь, – бормочу я.
Вернувшись в Талли-холл, я надеваю подходящее платье, чтобы мама не придралась, и привожу себя в презентабельный вид. Я выбираю темно-синюю водолазку, которая вроде как скромна, но в то же время и нет. Это молчаливый протест против моего испорченного вечера. Как только Престон забирает меня из общежития, он предлагает мне надеть кардиган.
Я сижу в тишине по дороге к новому модному стейк-хаусу возле кампуса. Престон достаточно умен, чтобы не заводить разговор.
В ресторане нам выделяют приватную комнату благодаря ассистенту моего отца, позвонившему туда заранее. По пути папа дарит свою обычную улыбку избирателям, а затем позирует для фотографии с менеджером – в конечном итоге фото будет помещено в рамку на стене и завтра появится в местной газете. Даже ужин становится важным событием, когда появляется мой отец, и все потому, что его самомнение не удовлетворит анонимный ужин с семьей.
Тем временем моя мать стоит в стороне, вежливо сложив руки перед собой, на ее лице застыла неестественная улыбка. Я понятия не имею, то ли ей действительно все это нравится, то ли ботокс убил все ее чувства.
Рядом со мной Престон, смотрит на меня мечтательным взглядом.
За коктейлями и закусками отец рассказывает о каком-то новом счете на расходы. Я не могу найти в себе сил даже притвориться заинтересованной, поэтому лениво размазываю свекольный салат по тарелке. Престон набрасывается на него с удивительным рвением, которое сегодня почему-то действует мне на нервы. Я всегда ценила способность Престона болтать с моими родителями, снимать с меня часть бремени в таких вещах. Они любят Престона, поэтому его присутствие поддерживает их в хорошем настроении. Но сейчас я нахожу его невероятно раздражающим.
На долю секунды, мне кажется, я могу набраться смелости, чтобы сообщить новость своим родителям… Угадайте, что? Я купила отель! Но едва мама начинает говорить, что не может дождаться, когда я займусь ее благотворительным фондом, я лишь убеждаюсь: они отреагируют не лучше Престона.
– Я надеялся, вы позволите мне взять Маккензи с собой в Европу этим летом, – говорит Престон, когда приносят первые блюда. – Отец, наконец, сдался и согласился взять маму за покупками для нового загородного дома. Мы плывем на яхте вдоль побережья из Испании в Грецию.