Я заканчиваю чтение по антропологии и смотрю на своем ноутбуке несколько клипов для урока медиакультуры, когда снаружи вспыхивает огромная молния, и в результате раскаты грома сотрясают дом. Поразительный шквал выбивает из меня дух. Дейзи, свернувшись калачиком под одеялом у моих ног, выбегает из комнаты и несется в свое любимое укрытие под кроватью Купера. Дождь начинает литься снаружи внезапным потоком, который поглощает горизонт за серебряной завесой. Я спрыгиваю с дивана и быстро закрываю раздвижную дверь, потом вытираю просочившуюся внутрь воду тряпкой для мытья посуды.
И тогда я слышу это – слабый вой вдалеке.
– Дейзи? – кричу я, оглядываясь. Она выбежала на улицу, пока я не видела?
Нет. Я быстро заглядываю в комнату Купера: она лежит под кроватью, положив передние лапы на паркет, а ее маленькая мордочка зажата между ними.
– Это ты плакала, малышка? – спрашиваю я и подпрыгиваю, когда слышу это снова. Это больше похоже на крик, чем на вой, и он определенно доносится с улицы.
Во время грозы можно услышать ее крик…
Мой пульс учащается, когда слова Эвана звучат в моей голове. Он серьезно говорил о приведениях? Как же он ее назвал…
– Патриция? – вяло произношу я, мой осторожный взгляд мечется по комнате. – Это ты?
Светильник над моей головой мерцает.
Из моего горла вырывается испуганный визг, заставляя Дейзи отползти назад и скрыться глубже под кроватью.
Я выхожу из комнаты Купера с бешено колотящимся сердцем. Свечи. Наверное, мне стоит найти свечи на случай, если отключат электричество. Потому что ничто не кажется для меня менее привлекательным, чем сидеть в темноте и слушать вопли столетнего мертвого ребенка.
Словно по сигналу, снова раздаются пронзительные звуки, целая какофония, смешивающаяся с раскатами грома за пределами старого пляжного домика.
– Патриция, – зову я. Теперь мой голос спокойный. А вот руки трясутся. – Слушай, давай остынем, ладно? Я знаю, наверное, не весело быть мертвой, но это не значит, что ты должна вопить во все горло. Если ты используешь свой внутренний голос, я буду рада сесть и послушать все, что ты…
Еще один крик пронзает воздух.
– Или нет, – отступаю я. – Отлично. Ты выиграла, Патриция. Тогда просто продолжай пугать меня до чертиков.
На кухне я начинаю открывать нижние шкафы в поисках свечей или фонариков. Я нахожу пачку декоративных свечек и вздыхаю с облегчением. Хорошо. Теперь мне просто нужно взять одну из бесчисленного множества зажигалок, лежащих на журнальном столике, и все готово.
На обратном пути в гостиную мое внимание привлекает жужжащий звук. Мне думается, что это может быть мой телефон, но он по-прежнему у меня в кармане. Я иду на звук, подхожу к кухонной стойке и вижу телефон Купера, который уже перестал вибрировать. Дерьмо. Он забыл свой телефон.
Пока экран все еще горит, я решаю посмотреть и вижу на экране несколько пропущенных звонков и сообщений. Я отвожу взгляд, не прочитав их, ведь не хочу вторгаться в частную жизнь Купера, однако я уже заметила имена Стеф и Аланы.
Учитывая количество звонков и сообщений, это может быть срочно. Я бы связалась с Эваном, предупредила его, но у меня нет его номера, и я не могу разблокировать телефон Купера, чтобы узнать его. Если это важно, девочки в конце концов попробуют набрать Эвана, наверное. Так что я занимаюсь своими делами и возвращаюсь к домашней работе.
Но гул продолжается. Следующие полчаса, примерно каждые пять минут, телефон Купера дребезжит на кухонном столе. Черт возьми. Я хватаю телефон в очередной раз, когда поступает звонок, и отвечаю.
– Привет, Стеф? – говорю я, прочитав ее имя на экране.
– Кто это?
– Маккензи. Купер ушел с Эваном к Леви. Оставил телефон дома.
– Черт, – говорит она с разочарованным вздохом. – Я пыталась дозвониться до Эвана, но он тоже не отвечает.
– Что происходит?
– Вода течет через потолок в ванную. Мы услышали что-то похожее на звук падения дерева на крышу, а потом вода вдруг начала течь по стене.
– Ты в порядке?
– У нас все в порядке, но нужно исправить этот бардак до того, как затопит весь дом. Есть полотенца, но воды слишком много, мы не можем ее остановить.