Я осторожно спускаюсь на землю, где девушки уже развязали веревку.
– Насколько все плохо? – спрашивает Стеф, тщетно вытирая воду, стекающую по ее лицу. В этот момент мы стоим, увязнув примерно в четырех дюймах грязи. Двор практически превратился в жидкость, и мои ноги хлюпают в сапогах Стеф.
– Небольшая, но дыра точно есть, – сообщаю я.
Мы пытаемся перекричать оглушительный ветер и дождь, барабанящий по металлической крыше крыльца и хлещущий по деревьям.
Я убираю мокрые волосы со лба.
– Лучшее, что мы можем сделать, это прикрыть ее и надеяться, что ливень скоро прекратится.
– Что тебе нужно? – Алана тревожно смотрит на меня из-под козырька бейсболки. Ее ярко-рыжие волосы прилипли к шее.
– Я возьму с собой степлер, молоток и гвозди. Затем вы со Стеф привяжете брезент к веревке, чтобы я могла вытащить его, когда окажусь там.
– Будь осторожна, – в пятый раз напоминает мне Стеф.
Я ценю беспокойство, но на самом деле я хочу поскорее сделать это и просохнуть. Мои пальцы уже сморщились, белье насквозь промокло, а холод пробирает до костей. Брезент поднимают ко мне, и я отрезаю от него достаточно большой кусок перочинным ножом Аланы, а после прикалываю его степлером, чтобы удержать на месте, пока вбиваю несколько гвоздей покрепче. Я так сильно дрожу, зубы стучат, что гвозди вставляются целую вечность.
– Ты в порядке? – доносится голос Стеф.
Я вбиваю гвоздь где-то наполовину, затем промахиваюсь, потому что молоток соскальзывает, и наконец загибаю гвоздь. Черт с ним. И так сойдет.
– Спускаюсь, – кричу я в ответ.
Я скольжу вниз по лестнице, и мы все мчимся внутрь, оставив веревку и брезент во дворе, как раз в тот момент, когда мощная молния, кажется, ударяет прямо в нас.
В прачечной мы раздеваемся до нижнего белья и бросаем мокрую грязную одежду в стиральную машину.
– Это было опасно. – Алана одаривает меня широкой восторженной улыбкой, на которую я всем сердцем отвечаю. Мы обе, кажется, понимаем, что еле унесли ноги.
– Слишком опасно, – произносит Стеф с измученным видом. – Что бы я сказала Куперу, если бы тебя там наверху ударило током?
– Да уж. – Алана вытаскивает из бельевого шкафа три одеяла, чтобы мы могли согреться. – Нам пришлось бы спрятать тело и наплести Куперу, что ты уехала из города. – Когда я поднимаю бровь, она пожимает плечами, беспечно улыбаясь. – Что? Ты не видела Купера в гневе. Это просто инстинкт самосохранения.
Мы с Аланой идем в гостиную. Стеф ставит кофейник. Я дрожу, закутавшись в кокон из одеял на диване, когда Алане звонят.
– Привет, – отвечает она. – Да, мы разобрались. Она здесь. Конечно. До встречи. – Она кладет трубку и садится рядом со мной. – Парни уже в пути.
– Как думаешь, я могла бы одолжить какую-нибудь одежду, чтобы пойти домой? – спрашиваю я. С моими вещами в стирке, мне бы не хотелось уходить отсюда в одном нижнем белье и дождевике Купера.
– Без проблем.
Стеф возвращается с кофе. Обычно я пью со сливками и ложкой сахара, но в данный момент я не привередлива, и обжигающе горячий черный кофе – это именно то, что поможет мне избавиться от холода в крови.
– Окей, это было то еще приключение, – признается Стеф, втискиваясь между Аланой и мной. – Никогда бы не подумала, что такая, как ты, не боится испачкать руки. – Она смотрит на меня с сожалеющей улыбкой, когда до нее доходит, что я могу воспринять это как оскорбление.
– На втором курсе старшей школы у меня был учитель химии, чей фетиш был занижать оценки учеников с помощью ужасно сложных контрольных. Единственным способом получить дополнительные баллы была работа волонтером, поэтому я помогала строить декорации и прочее для школьных спектаклей. Это было весело, вообще-то. За исключением того случая, когда я чуть не лишилась пальца, – Робби Фенлоу прошелся по нему сверлом. – Я показываю Стеф шрам на указательном пальце. – Искалеченная плоть и все такое.
– Фу, это отвратительно.
– Да уж, – говорит Алана, и ее щеки покрываются легким оттенком румянца, почти в тон ее волосам. – Спасибо, что пришла. Мы бы уже здесь лежали бездыханными.
– Ага, – смеется Стеф. – Алана та еще трусиха. Боится гроз до потери сознания.
Алана злобно смотрит на Стеф, показывая ей средний палец.
– Спасибо, сучка.
– Что? – Стеф пожимает плечами. – Это правда.
– Я пытаюсь быть милой. Отвали.
Я плохо знаю Алану, но я бы назвала это прорывом. Все, что потребовалось, это бросить вызов смерти, совершить героический поступок, чтобы прорваться через ее защиту. Две из трех. Если я смогу понять, как расположить к себе Хайди, это будет настоящим триумфом.