– Не помню, чтобы я просила тебя говорить за меня, – срываюсь я на него, ведь наконец-то достигла тут прогресса, а этот осел все портит.
Купер направляется к дивану, нависая над нами.
– Ты могла погибнуть, – огрызается он. – Если ты не заметила, мы практически в центре урагана.
Я не верю своим ушам.
– Ты что, издеваешься надо мной? Если я не заметила? Теперь ты вдруг забеспокоился о моей безопасности? Это ведь ты бросил меня одну у себя дома посреди урагана. Я была там одна! Только я да Патриция, которая вопила как банши!
Купер моргает, глядя на меня так, словно я обезумела.
– Ее зовут Дейзи.
Я, спотыкаясь, встаю на ноги, вцепившись в одеяло, как в тогу.
– Да не собака! Я говорю о Патриции!
– Я не знаю, кто такая Патриция! Ты спятила?
– Маленькая мертвая девочка, которая утонула рядом с твоим домом сто лет назад, и…
Я останавливаюсь. Мой возмущенный взгляд скользит к Эвану, чьи губы дико дергаются, пытаясь скрыть смех.
– Ах ты мудак! – рычу я. – Серьезно?
Эван скрещивает руки на груди.
– Маккензи, милая. Я не собираюсь извиняться за твою доверчивость. Сама виновата.
На диване Алана и Стеф бьются в истерике. Слезы текут по щекам Стеф, пока она едва выговаривает слова «маленькая мертвая девочка» между приступами смеха.
Купер, стоящий передо мной, тоже пытается не засмеяться.
– Не смей, – предупреждаю я, тыча пальцем в воздух между нами.
– Я имею в виду, – дрожит Купер, борясь со смехом, – он не ошибается. Сама виновата.
Я пристально смотрю на него.
– Он садист! А ты придурок.
– Я придурок? Напомни-ка, кто вылез на крышу и чуть не попал под удар молнии?
– О мой бог! Я не попала под удар молнии. Ты сейчас ведешь себя нелепо.
Я, возмущенная до глубины души, упираюсь руками в бедра, забывая об одеяле, обернутом вокруг меня. Оно падает на мокрый ковер, оставляя меня только в черном спортивном лифчике и неоново-розовых трусиках от бикини.
Эван облизывает нижнюю губу.
– Вау.
Тон Купера остается холодным, даже несмотря на то, что его лицо приобретает багровый оттенок.
– Бери одежду, Мак. Мы уходим.
– Нет, – упрямо заявляю я.
Его глаза сужаются.
– Пошли.
– Нет. Я теперь живу здесь.
Алана хихикает.
– Маккензи, – он делает угрожающий шаг вперед, – идем.
– Нет. – Мое горло вдруг пересыхает. В воздухе витает напряжение. Не уверена, зол ли Купер или возбужден, но его горящие глаза словно уничтожают весь кислород в комнате.
Купер бросает взгляд на брата.
– Эван, давай свои ключи. Отвези мой пикап домой.
С понимающей ухмылкой Эван лезет в карман и бросает связку ключей своему близнецу.
Я выпячиваю подбородок.
– Не знаю, что, по твоему мнению, сейчас происходит, но я не собираюсь…
Прежде чем я успеваю моргнуть, Купер перекидывает меня через плечо. Я таращусь на его мокрые ботинки, пока он идет к двери.
– Опусти меня! – кричу я, но ливень, который обрушивается на нас, как только мы выходим из дома, заглушает мою яростную просьбу.
Купер бесцеремонно запихивает меня на пассажирское сиденье джипа Эвана и бежит к водительскому. Когда он заводит двигатель и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, я получаю ответ на свой вопрос – зол он или возбужден.
Его взгляд становится тяжелым.
– Я буду внутри тебя, как только мы вернемся домой.
Угроза. Обещание.
Возбужден.
Определенно возбужден.
Глава двадцать седьмая
– Душ. Сейчас же.
Громкий приказ Купера вызывает у меня дрожь. От джипа к его дому мы просто бежали, отчего промокли до нитки. Я по-прежнему в нижнем белье, мои зубы стучат не переставая. К счастью, холод будет владеть мною недолго. В ванной Купер включает горячую воду, и вскоре из облицованной плиткой душевой кабинки идет пар.
Я снимаю спортивный бюстгальтер и трусики и иду в душ, сладостно постанывая, когда тепло наполняет мое тело. Мгновение спустя температура подскакивает еще на сто градусов, потому что позади меня появляется голый Купер.
Сильные руки обвивают талию, он прижимает меня к себе. Моя спина упирается в его широкую грудь. Я чувствую возбужденный член, упирающийся мне в задницу.
– Ты сводишь меня с ума. – Его хриплые слова приглушены звуками воды.
– Да? Мне кажется, это ты сводишь меня с ума. – Я вздрагиваю от удовольствия, когда его большие ладони скользят вверх по моему телу и обхватывают грудь. Соски превращаются в твердые шарики.