— Именно — восклицаю я. — Именно это я и сказала! Эту бедняжку точно съели горные львы или что-то в этом роде.
Она хихикает.
— Ну, мы живем в приморском городке, так что, может быть, не горные львы. Хотя его определенно растерзал какой-то хищник.
Я ставлю бутылку вина на стойку и открываю ящик в поисках штопора.
Стеф наливает свою смесь в две красные чашки, затем предлагает мне одну.
— Оставь вино. Это ужасная штука. Попробуй это. — Она подталкивает ко мне напиток. — Поверь мне. Это хорошо. Не слишком крепкое.
Нет смысла обижать единственного человека, который разговаривал со мной всю ночь. Я делаю глоток и приятно удивляюсь слегка сладковатому вкусу апельсина и растительных компонентов.
— Это хорошо. Действительно хорошо. Спасибо.
— Нет проблем. Никому не говори, где ты его взяла, — говорит она, постукивая себя по носу. Как бы говоря: если копы совершат налет на вечеринку и поймают тебя несовершеннолетним за пьянством, не доноси на меня. — Я надеялась, что Купер скоро решит поделиться тобой. Нам всем не терпелось познакомиться.
— Мы?
— Просто, знаешь, банда.
— Верно.
Эван тоже использовал эту фразу. Интересно, кто еще входит в эту банду. Мы с Купером на этой неделе мало что сделали в плане знакомства. Я имею в виду, помимо анатомии.
Кстати, об анатомии: на кухню входит безумно привлекательный, анатомически совершенный парень. Высокий, светловолосый, с парой ямочек на щеках, он одаривает Стеф улыбкой.
— Кто твоя подруга? — спрашивает он, с любопытством глядя на меня голубыми глазами.
— Маккензи, — говорю я, протягивая руку.
— Тейт. — Он пожимает мою протянутую руку, его пальцы задерживаются.
Стеф фыркает.
— Держи его в штанах, детка. Она с Купом.
— Да? — Тейт, похоже, впечатлен. Его пристальный взгляд медленно, обдуманно изучает меня. — Счастливчик Куп. — Он достает из холодильника несколько длинных колбасок. — Девочки, вы выйдете на улицу к костру?
— Через некоторое время, — отвечает Стеф.
— Круто. — Он кивает и выходит из кухни.
Как только он уходит, Стеф быстро рассказывает мне о Тейте. Очевидно, он спит со всеми подряд, но его ямочки на щеках и добродушное обаяние мешают считать его придурком.
— Он просто чертовски симпатичный, понимаешь? — Она вздыхает. — Я ненавижу таких людей.
— Эти милые придурки, — соглашаюсь я, торжественно.
Мы продолжаем болтать, попивая коктейли. Чем больше мы разговариваем, тем больше она мне нравится. Оказывается, мы обе неравнодушны к паркам развлечений и чудесам поп-музыки начала 2000-х.
— Я видела их в прошлом году в Миртл-Бич. Они открывали… — Стеф задумывается об этом, а потом смеется про себя. — Да, я не могу вспомнить. Сейчас им за пятьдесят.
— О Боже, я не могу поверить, что они все еще вместе.
— Это было странно, — говорит она, наливая нам еще пару смешанных коктейлей.
— Что было странным? — Девушка с платиновыми волосами, одетая в черную укороченную футболку с обрезанными рукавами, скользит рядом со Стеф.
— Ничего, — говорит Стеф. Она улыбается, пока не замечает жесткий взгляд на лице блондинки. Тогда весь юмор пропадает. — Хайди, это Маккензи. — На моем имени слишком много ударения. Я не могу перестать задаваться вопросом, что им сказал Купер. Это ставит меня в значительно невыгодное положение.
— Приятно познакомиться, — предлагаю я, чтобы разрядить напряжение. Я предполагаю, что Хайди — еще один член этой банды.
— Отлично, — говорит она, заскучав в ту же минуту, как посмотрела на меня. — Мы можем поговорить, Стеф?
Рядом с ней рыжеволосая девушка щеголяет ухмылкой, которая сигнализирует, что я не в курсе шутки, какой бы она ни была.
У меня складывается отчетливое впечатление, что мне здесь больше не рады.
— Знаешь, я должна пойти и найти Купера, — говорю я Стеф. — Приятно было познакомиться со всеми вами.
Я не дожидаюсь ответа, прежде чем удалиться, оставив свой напиток позади. Купер все еще на заднем дворе, только теперь он стоит у костра рядом с очень симпатичной брюнеткой, чья задница пытается вылезти из шорт. Когда ее рука касается груди Купера, мне хочется наброситься на нее, как быку. Вместо этого я сохраняю хладнокровие и неторопливо подхожу к нему, хватая его за петли на ремне. Это привлекает его внимание. Уголок его рта криво приподнимается.
— Давай, — говорю я, игнорируя раздраженный взгляд брюнетки. — Я хочу нащупать тебя в темноте.