Девина швырнула бокал в траву и поднялась.
— Вы только посмотрите, кто учит меня жизни. Девочка с милой мордашкой, которая не представляет своей жизни без папочки. Папочка подбирает ей платье и туфли, папочка говорит, как она должна вести себя за столом, папочка говорит, с какими мужчинами она должна встречаться.
Терри медленно встала, отряхнув платье.
— Мне жаль доктора Родмана, — сказала она. — Но еще больше жаль вас. Вы могли освободить его от себя. Могли прекратить этот фарс. Но вы мучили и мучили его. Он страдал. Страдала его жена. Вы тоже страдали, но продолжали делать то, что делаете. Я смотрю на вас, мэм, и благодарю доктора Родмана за то, что он помог мне забыть прошлое. У меня есть только отец, один отец, и его зовут Филипп Хобарт. Вы не можете быть моей матерью. Жаль, что я забуду этот разговор так же легко, как смертную жизнь.
— Дура! — взвизгнула Девина Норвик. Тристан поразился тому, как внезапная гримаса бессильной ярости исказила ее красивое лицо. — Ты ничего не понимаешь! Ты не знаешь, каково это — любить двух мужчин и знать, что тебе не быть ни с первым, ни со вторым! Ради них я прошла через Ад — и вот чем они мне отплатили! Один отказался от меня ради благородной шлюхи, наследницы фармацевтической империи! Второй сначала подарил надежду, а потом перестал смотреть в мою сторону! Если я совершила преступление — пускай! Я готова признаться! Но они сами во всем виноваты! Если бы не они, я бы…
— Мне жаль вас, мэм, — тихо повторила Терри.
Тристан обнял ее за плечи.
— Пойдем, — предложил он. — Нам пора к гостям.
Когда отошли на несколько шагов от беседки, сестра опустилась на колени, закрыла лицо руками и разрыдалась. Она плакала так горько, что Тристан совершенно растерялся. Он присел рядом и попытался заглянуть ей в лицо, но Терри замотала головой. Проклятые женские слезы. Как же он их ненавидит. Однажды Лора расплакалась при нем, и он не знал, чего ему хочется больше — убить ее, погладить по голове, влепить пощечину или убежать на другой конец света.
— Все хорошо, Терпсихора. — Он крепко прижал ее к себе. — Я никому не позволю причинить тебе вред.
— Терри! — раздался из-за спины знакомый голос. — Я ищу вас по всему особняку! Доктор Хобарт позвонил, он был недоволен тем, что я не явился, а я объяснил, что мне не присылали приглашение, и было бы верхом неуважения с моей стороны приходить вот… что стряслось?!
Ларри Родман замер в двух шагах от брата и сестры.
— Нас навестила твоя настоящая мама, — коротко пояснил Тристан.
— Ох, — отреагировал эльф.
— Не переживай, это ее последний визит. Больше она никого не побеспокоит.
— Что… — начала Терри.
— Мистер Родман, — произнес Тристан официальным тоном. — Отведите даму наверх, и пусть она приведет себя в порядок. Вы рискуете пропустить первый танец.
***
Отца Тристан нашел на кухне. Он пил коньяк и смотрел в окно на беседки заднего двора.
— Это была уродливая сцена, — заговорил молодой вампир.
— Верю, — ответил отец, не оборачиваясь. — Надеюсь, даме понравилось шампанское.
— Противоядие у меня.
— Пусть там и остается.
Тристан сложил руки за спиной.
— Когда ты намеревался рассказать мне о Лаурелии Родман? — спросил отец.
— Никогда.
— Она не заслуживает того, чтобы ты таскал ее по дешевым мотелям.
— Они не были дешевыми, папа. Разве что в тех случаях, когда ей хотелось… разнообразия.
Отец допил коньяк и поставил рюмку на подоконник.
— Мне нужно уехать, — сказал он.
— Когда ты вернешься?
— Через неделю. Через месяц. Через полгода. Через год. Когда почувствую, что готов вернуться. Мне нужно отдохнуть. От этой истории. От этого особняка. — Отец потер ладонями щеки. — Она умирала у меня на руках, Тристан. Я сидел на ее постели и молился всем богам о том, чтобы они даровали ей жизнь. Хотя пару дней жизни. Но они не услышали. Сегодня у меня есть ты и Терпсихора, но эту дыру в сердце ничто не излечит.
Тристан молчал, чувствуя себя потерянным и сбитым с толку.
— Береги ее, дитя. Берегите друг друга.
— Ты говоришь так, будто не собираешься возвращаться.
— Я вернусь, потому что здесь мои дети и мой дом. Кстати, почему ты не пригласил Ларри Родмана на бал?
— Вряд ли у него был смокинг.
Отец поджал губы.
— Как видишь, он успел купить брюки и рубашку, и чувствует себя комфортно, хотя дресс-код не соблюден на все сто процентов.
— Прости, папа. В последнее время дел было по горло. И вся эта история…