— Нет, мэм, рыцарского титула у вашего покойного отца не было. В те времена в Треверберге лордами называли всех, кто приобретал землю. А особняки здесь продавали только вместе с землей.
— Значит, теперь я — лорд Лариэль Родман, — сказал Ларри. — А если моя сестра захочет вступить в совместное владение недвижимостью, то она будет леди Лаурелия Родман?
Сын дворецкого снял висячие замки и распахнул двухстворчатые входные двери.
— Да, сэр. Мы обращались к лорду Родману просто «милорд», а к его даме — «миледи».
— Вы имеете в виду мою мать? — поинтересовался Ларри.
— Как ее зовут, сэр?
— Велурия.
— М-м-м… Велурия… признаться, не помню, сэр, это было давно. Пресвятой боже, что случилось с гостиной!.. Завтра же прикажу заняться уборкой!
Гостиная, в которой можно было устроить на ночлег полк солдат, утопала в пыли. Лора чихнула и достала маленький шелковый платочек.
— Впору снимать кино про дом с привидениями, — поделилась она с братом. — Мебель, укрытая чехлами, прилагается. И грязные чехлы, свисающие с хрустальных люстр — тоже.
Джордж вел Ларри и Лору по комнатам первого этажа, комментируя происходящее.
— Большой столовый зал, малый столовый зал. Музыкальная комната, бальная зала. Здесь лорд Родман держал часть библиотечных книг, он любил почитать после обеда. В этом крыле жила прислуга, вот кухня…
Ларри слушал сына дворецкого вполуха.
— Вы сказали, что отец приехал сюда после второй мировой, да, Джордж?
— Да, сэр.
— И… он был один?
Джордж остановился у подножия лестницы, ведущей на второй этаж особняка. На его лице отразилась глубокая задумчивость.
— Не знаю, сэр. Я тогда еще не появился на свет, могу спросить у отца, если хотите. Мы часто говорили о лорде Родмане. Отец его очень любил. И его, и миледи. Жаль, что я так плохо их помню.
— В каком году вы родились, Джордж?
— В 1970-м, сэр.
Ларри посмотрел на сестру, но Лора была увлечена изучением старинного портрета в золоченой раме. Картина, наполовину прикрытая тканью, стояла на полу у стены.
— Так мы с вами ровесники. И отец с… миледи жили здесь после вашего рождения?
Джордж осторожно улыбнулся, уловив в голосе собеседника странные нотки.
— Да, сэр, — повторил он. — А почему вы спрашиваете?
Ларри ответил ему лучезарной улыбкой.
— Хотел убедиться, что речь идет о моей матери. Насколько мне известно, к тому времени отец уже жил в Штатах, но он мог навещать своего делового партнера. И брать с собой маму.
— Пойду гляну, все ли хорошо наверху, сэр, — сказал Джордж. — Спущусь через минутку.
Лора достала сигаретную пачку.
— Не здесь же, Ло! — возмутился Ларри.
— Раньше все дымили в помещениях, — отмахнулась сестра и, чиркнув спичкой, поднесла к сигарете пламя. — Слышал? Это любопытно. Оказывается, ты родился в Треверберге. Можешь претендовать на двойное гражданство.
Ларри смотрел на покрывавший перила лестницы слой пыли, кое-где нарушенный от прикосновений поднявшегося на второй этаж Джорджа.
— Я родился не в Треверберге, Ло, — произнес он тихо. — Я родился дома, в Орландо.
— Возможно, мама родила в пути. Такое случается сплошь и рядом.
— Да нет же, — упорствовал Ларри. — Я родился дома. Хочешь, позвоним маме и спросим?
— Не нужно беспокоить ее по пустякам.
— Сэр, мэм! — раздалось сверху. — Здесь все в порядке! Пыли чересчур много, но она в особняке повсюду. Можете подняться и взглянуть на кабинет лорда Родмана!
Кабинет, большая комната с высоким потолком и окном во всю стену, прикрытым тяжелыми шторами из черного атласа, выглядел чуть менее заброшенным, чем остальные помещения особняка. Ларри медленно приблизился к столу и занял бывшее отцовское кресло.
— Если отдраить окно и вытереть пыль, будет уютно, — прокомментировал он, повертев в руках пресс-папье с изображением лисицы.
— Всегда мечтала порыться у отца в столе, — призналась Лора.
Ящиков было всего четыре, но сестра выглядела такой довольной, будто ей пообещали дополнительный десерт. Она выудила на свет древнюю чековую книжку, стопку отцовских визиток, коробку свечей для канделябра, несколько простых карандашей, пустую чернильницу, старинный паркер, миниатюрный ковшик для сургуча и ворох пустых конвертов из-под писем. Следом Лора достала большую шкатулку из красного дерева с перламутровой инкрустацией.
— Заперта, — уныло констатировала она.
Джордж перебрал все ключи на своей связке, но помочь не смог.