Грег поболтал в бокале безалкогольный мохито.
— Вы новенький, да? — вновь обратилась к посетителю вампирша, протирая бокалы со сноровкой опытного бармена. — В смысле, недавно в Треверберге?
— Приехал три дня назад.
— Добро пожаловать. Хорошо устроились?
— Замечательно. Спасибо за заботу, мэм.
Вампирша подняла бокал и оглядела его со всех сторон.
— Меня зовут Амели, — представилась она. — А вы уже представлялись. Детектив Хант.
— Я не детектив, мэм.
— Жаль, вам бы пошло. Что же, будете просто мистером Хантом.
Амели повесила бокал за тонкую хрустальную ножку над раковиной, обошла стойку и присела на барный табурет рядом с Грегом.
— Дайте-ка взглянуть.
— Прошу.
С минуту барменша вглядывалась в снимки жертв, рассеянно перебирая золотую цепочку на шее.
— Как, вы сказали, зовут последнего?
— Юджин Фрай.
Вампирша прищурилась.
— Юджин Фрай, — протянула она и посмотрела куда-то мимо плеча Грега, в направлении подсобных помещений клуба. — Это имя мне знакомо. Журналист, верно? Работал в «Треверберг Таймс».
— Да, мэм, вы правы.
— Он же встречался с Терри Нур, приемной дочерью Филиппа Хобарта?
— Да, мэм, такая информация у нас имеется. Они не просто встречались — они жили вместе.
Она усмехнулась и окинула взглядом помещение, большая часть которого до сих пор скрывалась во мраке.
— В Ночном квартале можно найти что угодно и кого угодно, мистер Хант — но только не следы приятеля Терри Нур. И уж точно не следы убийцы приятеля Терри Нур. Если это правда, и мы говорим об убийствах, а не об инсультах… в газете я читала об инсультах.
Грег допил мохито, поймал вопросительный взгляд барменши и покачал головой.
— Спасибо, это было вкусно, но больше не нужно.
В карих глазах вампирши появилась веселая искорка.
— Сидите и думаете: о чем эта девка со мной говорит? Я не представляю, кто такая Терри Нур, а об ее отце впервые слышу. — Она доверительно похлопала его по руке. — Филипп Хобарт — одна из самых известных личностей в этом городе. Он ученый, врач, инвестор, меценат. Тревербергские шишки чуть ли не убивать друг друга готовы за то, чтобы оказаться в числе приглашенных на один из его обедов или ужинов. Благодаря деньгам доктора Хобарта крутятся многие винтики в этой машине, мистер Хант.
Юноша со спутанными золотыми кудрями подошел к стойке и бросил барменше ключи.
— Привезут через час, — сказал он, направляясь в подсобные помещения и на ходу снимая кожаную куртку.
— А где квитанции, Саймон?
Молодой человек застыл на месте.
— Черт, черт, черт, — топнул ногой он. — Я так и знал, что что-нибудь забуду.
— Не волнуйся, дорогой. Посыльный привезет их вместе с продуктами, там нас все знают. Но на тот случай, если они наймут кого-нибудь новенького, квитанции нужно брать сразу после того, как ты сделал заказ.
— Ладно, — пробурчал Саймон и добавил прежде чем скрыться за одной из безликих темных дверей: — Зато я прокатился на твоем мотороллере.
Амели выдула пузырь из жвачки и поиграла бровями.
— Ну разумеется, я же вроде как твоя старшая сестричка, — сказала она негромко. — Или могла бы ей быть, если бы нас не разделяло больше века.
— Вы говорили про доктора Хобарта, мэм, — напомнил Грег.
— Да, точно. Доктор Хобарт. — Она взяла из подставки салфетку, спрятала в нее потерявшую вкус жвачку, свернула бумагу в плотный шарик и щелчком пальца отправила «снаряд» прямиком в ближайшее мусорное ведро. — Он принадлежит к темным существам, о которых говорят «старых правил». Но только в его случае все намного хуже, понимаете?
Грег недоуменно поднял брови.
— Он вампир и не умеет жить под солнцем?
Расслабленная улыбка Амели продемонстрировала ему глупость подобных высказываний.
— Он вампир и умеет жить под солнцем, но детей держит в ежовых рукавицах, — уточнила она. — Знаете, вилку брать так-то, нож — так-то и подобное. Коктейльное платье, вечернее платье, оперное платье, бальное платье, вежливость, манеры, снова вежливость и снова манеры, и снова помнить о том, как правильно держать вилку. Он из тех аристократов, которые просто помешаны на том, какое впечатление они производят на окружающих. Для них все либо черное, либо белое. Либо ты ведешь себя достойно, и весь свет от тебя в восторге, либо ты надел не тот фрак — и высшее общество предало тебя анафеме.