Коридоры и остальные комнаты, располагавшиеся под особняком, выглядели как классическое подземелье. Здесь было прохладно и влажно, а витавшие в воздухе запахи наводили на мысли об испанской инквизиции. В первые месяцы жизни в особняке Тристан подробно изучил каждую паутинку и каждый крохотный чулан — и был разочарован, не найдя ни следа пыточных камер, «железных дев» или, на худой конец, ржавых цепей, в которые когда-то заковывали полуодетых рыжеволосых девушек с вполне понятными целями, не имевшими ничего общего с ведовскими процессами.
— Я слышала, что здесь водятся привидения.
Терри шла впереди брата, и он не видел ее лица, но был уверен, что она улыбается.
— Встречала кого-нибудь? — включился в игру Тристан.
— Дух прекрасной дамы, которая уморила себя голодом в этих подземельях, потому что отец хотел выдать ее замуж за нелюбимого мужчину.
Ох уж эта ее любовь к романтичным сказкам…
— А что насчет тридцати девяти девственниц, замученных до смерти развратной женой хозяина особняка? Он был богатым купцом и редко бывал дома. Она скучала и искала занятие по душе. Страшно подумать, на что способна скучающая женщина.
— Похоже на графиню Батори, — сухо заметила сестра. — А твоя привычка якобы ненавязчиво давать мне повод продемонстрировать собственный интеллект действует на нервы.
— Прости, сестрица. Каких призраков ты бы здесь поселила?
— Я бы поставила здесь волшебный шкаф. Ты бы приходил сюда, открывал его двери — и он воплощал бы все свои фантазии.
Тристан озадаченно хмыкнул.
— Словесные игры с тобой становятся все интереснее, Терпсихора. Кажется, отец был прав насчет совершенного вампирского ума.
— Совершенного вампирского ума не бывает, братец, тебе ли не знать. Точнее, бывает. Но только при условии, что мы его сами неустанно совершенствуем.
— Вы мудры не по годам, юная леди. Нам сюда.
Вопреки своему обыкновению, Терри не высказала недовольства по поводу «юной леди». Она остановилась рядом с братом, глядя на то, как он достает из-под рубашки тонкую серебряную цепочку. На ней висел маленький медный ключ.
— Это не самая веселая страница моей жизни, — предупредил Тристан и тут же уточнил: — Прошлой жизни.
— Все в порядке, — уверила сестра. — Ты знаешь, меня сложно напугать.
— Хорошо. Потому что я очень боюсь того, что находится в этой комнате.
— Прекрати, — рассмеялась Терри. — Это похоже на посиделки под одеялом с фонариком в честь Хэллоуина. Мы пьем горячий шоколад и рассказываем друг другу жуткие… ох.
Тристан взялся за массивную медную ручку, и давно не смазанные петли массивной двери противно заскрипели.
— Прошу, — сказал он с преувеличенной вежливостью.
Воздух наполняли запахи книжной пыли, чернил и свечного воска. Помещение осталось таким, каким запомнилось Тристану. Когда он в последний раз сюда заходил? Давно… больше десяти лет назад. Видеть чистоту было странно. Ему казалось, что все здесь пропитают затхлость и тлен, а по углам будет висеть паутина. Терри замешкалась на пороге, и он вошел первым.
— Там никого нет? — осторожно спросила сестра.
— Только мои демоны.
На атласном покрывале аккуратно застеленной кровати до сих пор сохранилась вмятина. Кажется, в последний раз здесь сидел доктор Родман. Стол, второй и последний предмет мебели в крохотной комнатке, был низким, и в стульях здесь не нуждались.
Терри молчала долго. Слишком долго. Тристану показалось, что прошла ночь и наступило утро. Возможно, утро следующего дня. Или следующей зимы. Или следующей жизни.
— Я не понимаю, — наконец нарушила тишину она.
— Добро пожаловать. Здесь жил тот, кто был до Тристана.
Сестра сделала круг по комнате, погладила ладонью наволочку подушки и присела на колени возле стола. Она оглядела листы с обрывочными надписями и набросками, чернильницу, подставку с давно высохшим пером и подсвечник, украшенный короной из причудливо оплывшего воска.
— Почему ты жил… здесь?
— Потому что я это заслужил.
Терри взяла листы и поднесла их к глазам.
— Ты сделал что-то дурное отцу? — предположила она.
— Нет.
— Доктору Родману?
— М-м-м… нет, — после секундной заминки ответил Тристан.
— Тогда кто же тебя запер?
— Я запер сам себя.
Только сейчас сестра решилась взглянуть на стены. Рисунки, покрывавшие их, располагались хаотично и в некоторых местах перекрывали друг друга, но внимательный наблюдатель быстро заметил бы, что последовательность присутствует — достаточно следовать за странным орнаментом по направлению часовой стрелки. Неровные штрихи и неправильные формы становились глубже, ярче и совершеннее, превращались в осмысленные образы и законченные сюжеты. Стены в правой половине комнаты покрывали фрески, в которых любой, хотя бы раз видевший картины Тристана, признал бы его кисть: уверенный, профессиональный мазок опытного художника.