Мистер Хант принял из рук Марка прозрачную чашку. Кружка с надписью «Лучшему отцу» стояла на прежнем месте, несмотря на завал из папок. Грег предположил, что ее вообще редко трогали — помимо тех случаев, когда требовалось вытереть пыль. На пальце доктора Карлина поблескивало обручальное кольцо, но в кабинете не было ни следа фотографий жены или детей.
— Вы очень проницательны.
— Это моя работа. — Марк вернулся в кресло. — Художник похищал девушек с татуировками, рисовал эти татуировки, а потом убивал жертв, перерезая им горло. В точности так, как делает наш друг из Ночного квартала. Он оставлял убитых дам в той позе, в которой они делали последний вдох, и снова брал альбом, но изображал их уже без татуировок. С девственно чистой кожей.
Грег сделал глоток чая. Напиток пах медом и имел тонкий цветочный вкус.
— Очень необычно, доктор Карлин. Это я про чай, — быстро уточнил он.
— Не сомневался, что вы оцените, мой друг.
— Судя по тому, что вы не закончили работу, Художника не поймали.
— И да, и нет.
Мистер Хант вопросительно поднял брови, и Марк продолжил:
— Однажды вечером дежурный получил анонимный звонок. Молодая женщина гуляла с собакой и заметила, что в одном из особняков в старой половине города дверь распахнута настежь, а в окнах нет света. Патрульные, явившиеся на вызов, обнаружили в доме труп мужчины с перерезанным горлом. Позже криминалисты нашли в подвале рисунки, часть которых вы видели на фотографиях. В документах мужчина значился как Роберт Смит. Возможно, у него было несколько паспортов на разные имена. Особняк он получил в наследство от отца, работал в старом отделении библиотеки. Немногочисленные знакомые в один голос говорили, что мистер Смит был отличным парнем — добрым, скромным, отзывчивым, знал о книгах все, что только можно.
— По-моему, типично для маньяка, — вставил Грег.
— Весьма типично для многих из них, — согласился доктор Карлин. — Но это еще не конец истории. Полиция начала выяснять, есть ли у мистера Смита родственники. Сирота, ни братьев, ни сестер, холост. Но старушка-соседка упомянула о мальчике, которого иногда видела возле особняка. По ее словам, подросток, вряд ли больше восемнадцати. В доме не нашли ни намека на присутствие второго жильца, но старушка упрямилась: она была убеждена, что юноша жил в особняке мистера Смита. Она даже описала его: высокий, худой, темноволосый, смуглокожий, грустные карие глаза. Однажды соседка подошла к нему для того, чтобы угостить кусочком домашнего пирога — ей казалось, что он постоянно недоедает — но юноша не стал с ней разговаривать. В итоге полиция решила, что все это выдумки старой дамы, выжившей из ума.
Мистер Хант поднес чашку к губам, но так и не сделал очередной глоток.
— Вполне вероятно, что это правда, — сказал он.
Марк медленно покачал головой.
— Это произошло в 1985 году, Грегори. Лет через пять особняк выставили на продажу, и состоятельная пара пришла для того, чтобы все осмотреть. Глава семейства был большим знатоком вин, и его интересовало наличие помещений для погребов. В сопровождении агента по торговле недвижимостью он спустился на подземный этаж. Особняки старого типа — это замки в миниатюре. Кое-где можно отыскать разветвленную систему подземелий. В одной из тамошних комнат обнаружили миниатюрную спальню. Кровать и письменный стол, вот и все изыски. Даже ковра на полу не было.
Грег прикрыл глаза.
— Не уверен, что хочу слушать дальше.
— Сведя все данные задачи воедино, — продолжил доктор Карлин, проигнорировав слова собеседника, — полиция пришла к выводу, что юноша, о котором упоминала старушка, все же жил в особняке. В той самой подземной комнате. Более того — по описанию, которое она нам дала, он мог приходиться Роберту Смиту сыном.
— Вы хотите сказать, что люди из Ночного квартала … это его работа?
Марк наконец отпил из своей чашки и блаженно улыбнулся.
— Это чудесно, — прокомментировал он. — Отвечая на ваш вопрос, Грегори — нет, я так не думаю. Но что-то в этой истории не дает мне покоя.
— Тому юноше сейчас… около сорока, — быстро подсчитал Грег. — Если бы я провел детство в подвале, я бы сделал все возможное для того, чтобы убежать подальше. Почему он остался?