«Нет, — говорит голос у него в голове. Роберт ненавидит этот голос. Именно он заставляет его вспоминать маму и рисовать неправильные вещи после приступов. — Это не ты. Это твой отец. Он убивает женщин, а ты сидишь здесь, как последний трус, и ничего не делаешь ради того, чтобы им помочь. Ты терпишь и терпишь все это, слабак. Он убил твою мать. Он заслуживает наказания. Ты должен остановить его, пока не поздно».
Роберт отчаянно мотает головой. По его щекам текут слезы.
— Неправда, — говорит он. — Неправда. Он не убивал маму. Он просто дал ей новое тело… вернул ей ее собственное тело. Он ее очистил!
Леди перебралась в дальний угол кровати. Она сидит, обхватив колени и прижавшись к стене, и неотрывно смотрит на Роберта.
«Хотя бы раз в жизни соверши поступок, достойный мужчины, — продолжает голос. Давно он не был таким настырным. Роберт слишком долго вспоминал о маме на чердаке — и вот, пожалуйста. Голос почувствовал свободу. — Посмотри на эту женщину. Она не просто леди с чужим телом. У нее есть имя. Если ты не остановишь его сегодня, будешь жалеть об этом всю жизнь».
Роберт сжимает кулаки.
— Я не могу, — говорит он. — Я никто.
«Вот и хорошо, — отвечает голос. — Значит, тебе нечего терять. Ты освободишься и обретешь себя. Не об этом ли ты так долго мечтал?».
— Ты пугаешь меня, — тихо произносит леди.
Роберт делает пару шагов к ней, но она предостерегающе поднимает руку.
— Не подходи.
— Я не причиню тебе вреда. Я просто… просто…
Шорох автомобильных шин на подъездной дорожке возвращает Роберта к реальности. Отец еще никогда не приходил с работы раньше положенного. На мгновение Роберт замирает, чувствуя, как похолодевшие кончики пальцев покалывают крохотные иголки. А если отец узнал, что он здесь?..
«Не будь идиотом, — говорит голос. — Он не ясновидящий. Он сумасшедший. Убийца, который выбирает в качестве жертв слабых женщин, не способных за себя постоять. А тебе скоро исполнится восемнадцать. Ты хочешь провести в подвале всю жизнь?».
Роберт делает глубокий вдох — и сердце, еще мгновение назад колотившееся как сумасшедшее, успокаивается. Все происходит совсем не так, как в детективных романах, которые он читает по ночам. План выстраивается в голове за долю секунды.
В одном из ящиков стола Роберта хранятся пакетики с порошком, который следует принимать во время приступов. Пьет он их редко, потому что у лекарства сильный снотворный эффект, и после пробуждения голова словно набита грязной ватой. По приходу домой отец принимает ванну, а в семь вечера садится ужинать. После ванны и до ужина он пьет лекарство от гастрита, отвратительно едкий порошок, помещенный в маленькие прозрачные капсулы. Завтрашний день в календаре, прикрепленном к холодильнику, обведен кружком с припиской «врач». Отцу нужно продлить рецепт, он всегда делает это в последнюю минуту. Значит, капсул осталось не так много, две или три. У Роберта хватит снотворного порошка для того, чтобы их заполнить. А потом…
— Просто что? — торопит его леди.
— Ты очень красивая, — говорит Роберт. — Я хочу сделать тебе подарок на Рождество.
… а потом нужно как следует наточить нож.
***
17 июля 2009 года, раннее утро
Треверберг
Тристан открыл глаза и несколько минут лежал без движения, созерцая хрустальную люстру на потолке. Она раздражала его своей пышностью, и он тысячу раз говорил об этом отцу, но ни у кого не доходили руки сменить чудовище на нечто более скромное. Хрустальная люстра в спальне. Скажите на милость. Для полноты картины нужно завести кровать с огромным балдахином. Тристан был готов поспорить на что угодно: Лаурелия пришла бы в восторг от такого решения. В том, что они занимаются любовью в отелях по всему городу, есть что-то волнующее, как и во всех историях о тайных романах, но ему хотелось привести ее сюда. Жаль, что без риска довести отца до сердечного приступа провернуть такое не получится. Тристан мог творить все, что угодно, вне дома, но порог особняка должны переступать только милые воспитанные вампирши из прекрасных семей.
В дверь спальни постучали, и на пороге возник Бэзил.
— Как вы себя чувствуете, господин?
— Жив, как видишь. Точнее, мертв, но во второй раз умирать пока что не собираюсь.
— Изволите позавтракать?
— Ты бы на моем месте тоже изволил позавтракать, если бы валялся в постели целые сутки. Отец не звонил?
— Нет, господин…
Чего и следовало ожидать.