Не замечая удивленного взгляда бывшего дворецкого, Ларри поднялся и спрятал руки в карманы джинсов. Свадьба состоялась в марте, он родился в апреле. Когда Альберт Родман одел кольцо на палец своей невесты, Девина Норвик была на втором месяце беременности. Летом отец распустил прислугу и уехал в Штаты, а сын с няней поселились в доме Филиппа Хобарта. Какая родственница его забрала? Загадка.
Если Девина Норвик жива — а она жива, это подтверждают отцовские письма — то почему она бросила ребенка? Отец возвращался в особняк после того, как уволил слуг. Возможно, даже жил здесь как минимум до 1977-го, опять же, если верить датам писем. А в письмах, между тем, не было ни слова о мальчике. Только страстные любовные послания с такими пассажами, что впору сложить их в эротический роман. Кто бы мог подумать, что отец на такое способен.
А какое место в этой картине занимает мама? Точнее… она не его мать, и теперь это очевидно, но не называть же ее мачехой?
На похороны отца Ларри явился одним из первых, привез Ло, которая была на грани истерики и вряд ли могла сесть за руль. Они бродили возле стульев, расставленных на лужайке, и принимали соболезнования от людей и темных существ, большую часть которых видели впервые. Мама приехала за пятнадцать минут до начала церемонии. Водитель открыл заднюю дверь машины и подал даме руку, помогая выйти. На ней было короткое черное платье с длинным рукавом, глубокое декольте целомудренно прикрывал газовый шарф. Когда мама в сопровождении нового кавалера, юного эльфа в больших солнцезащитных очках, шла по проходу между стульями, головы мужчин поворачивались следом. Велурия Родман всегда выглядела королевой, даже в трауре. Она приобняла Ларри и поцеловала его в щеку, потом этой чести удостоилась сестра. Невеста отца сидела в первом ряду, но мама даже не взглянула в ее сторону.
Неужели она все знала? Была в курсе истории с фальшивым самоубийством, любовными письмами и тайной жизнью отца? Безропотно приняла его сына от чужой женщины и молча терпела столько лет? Не может быть. Мама бы так не поступила. Кто угодно — но только она. Женщина, к ногам которой готов упасть любой, и для этого ей достаточно щелкнуть пальцами. Она бы не потерпела такого унижения.
Боб подошел к гостю и взял его под руку.
— Присядь. Вид у тебя такой, будто ты вот-вот свалишься в обморок. Я принесу тебе воды.
— Нет, не нужно, спасибо.
Ларри тяжело опустился на деревянную лавочку беседки. Образ, который он пытался отыскать в памяти, наконец выбрался на свет. Удивительно, что взгляд зацепился за такую мелочь. Впрочем, в минуты тяжелых переживаний нам свойственно цепляться за мелочи.
Бизнесмен Патрик Хофманн, хороший друг доктора Хобарта и отца, явился на похороны последним. Он приехал на неприметной машине, рядом не было ни телохранителей, ни журналистов, которые следовали за ним по пятам, ни его верного советника Брэндона. В строгом деловом костюме цвета мокрого асфальта он, выделявшийся в любом обществе, ничем не отличался от остальных, и большая часть присутствующих не обратила на него внимания.
Вид у мистера Хофманна был подавленный. Несколько минут он стоял возле могилы, теребя черный платок, надетый вместо галстука. Потом обнял заплаканную Ло, прикоснулся к плечу Ларри, выразив соболезнования обоим, и, наклонившись, сказал что-то на ухо маме. Она кивнула, указывая нужное направление, и пошла к машине в сопровождении кавалера. Мистер Хофманн приблизился к невесте отца, стоявшей в отдалении от остальных, и протянул ей руку. Поколебавшись, она ее пожала, и широкий рукав платья на долю секунды обнажил запястье. Белый шрам, тонкая продольная ниточка, был едва заметен на светлой коже, но взгляд Ларри будто сфотографировал эту особую примету.
«А еще у нее есть шрам на внутренней стороне запястья, — зазвучал в его голове приятный, чуть хрипловатый голос Марселы Риз. — Думаю, там раньше была татуировка».
Глава двадцать седьмая. Терри
Зима 1985 года
Треверберг
Сиара вот уже минут пять стоит без движения, замерев под горячими струями душа. Она рассматривает похожие на паутины трещины, покрывающие эмаль ванны. У нее есть деньги на хороший номер в отеле. Да что там. У нее есть деньги на великолепный номер в отеле. Но у Роберта нет паспорта, а в хороший отель без документов не пускают. Даже если и пустят, потом вызовут полицию. Сиара разбирается в подобных тонкостях. Она не один год бегает от полиции. На сегодняшний день такие побеги — лучшее, что ей удается. Если не принимать в расчет попытки музицировать, конечно. Но это так, глупости. Для души.