Я помогла отцу выбраться из гаража и дойти до дома. Он был похож на маленького мальчика, который не способен что-либо сделать самостоятельно. Я развязала ему галстук, расстегнула рубашку, сняла ботинки и уложила его в кровать. Вытерла ему лицо салфеткой. Отец выглядел старым, серым и побежденным. Он сказал: «Спасибо, Барб. Знаешь, Лаура — это самый лучший человек. Заботься о ней. Когда я соберусь умирать, я вспомню, что встречался лицом к лицу с ангелом». Повернувшись на бок, он уснул. Я провела рукой по его тонким и очень прямым волосам.
Когда я вернулась в свою комнату, Лаура уже лежала в постели. Она перестала выть, но отказывалась говорить со мной и объяснить, что произошло. Никогда в жизни я так не злилась. Готова была убить ее.
— Вы выяснили, что произошло в гараже?
— Да… выяснила… позже, — глухим безутешным голосом произнесла Барбара. — Я хотела бы, чтобы этого не произошло. Некоторые вещи о своих близких лучше никогда не знать. В ту ночь, когда Лаура умерла…
— Вы тщательно и, я бы даже сказал, умело обходите этот вопрос.
Тедди услышал, что у Барбары сорвался голос; она зарыдала так отчаянно, что он тоже содрогнулся. Он хотел быть рядом с ней, сказать, что защитит ее, что ей больше никогда не придется плакать.
— Все дело в этом, да, Барбара? В смерти Лауры?
— О Боже, мне так стыдно, что я готова умереть. Господи, прости меня. Сохрани. Пожалуйста. Клянусь, в этом не было моей вины. Я подралась с ней. Я избила ее! Ууууууууууууууууух!
— Вы должны мне все рассказать, — настаивал Фрер.
— Не могу. Я никому не могу рассказать это.
— Послушайте, как только вы выговоритесь, вам станет лучше. Мы сможем объективно взглянуть на все это.
— Объективно? Что, черт возьми, все это значит? Объективно. Она убила себя, и это — моя вина. Вот что значит объективно.
— Почему вас не арестовали?
— Я нажала на курок или побудила Лауру сделать это. Но нет, нет, нет, нет, я не могу. Не буду! В чем дело? Что вы собираетесь мне вколоть?
— Это транквилизатор. В таком состоянии я не смогу отпустить вас домой.
— Пожалуйста, умоляю вас, не будем говорить об этом. Не задавайте мне больше никаких вопросов.
— Если бы я сказал вам, что у вас рак, а я — хирург, который может вас успешно прооперировать, и вы сможете после этого продолжать жить, вы бы позволили сделать это?
— Только не колите. Я скорее умру. Ой! Больно. Почему вы вкололи мне в вену?
— Чтобы сразу попало в кровь.
— Ваше лицо начинает расплываться. Наверное, это сильный препарат. Я такой раньше не принимала?
— Нет, это новое лекарство. Почему бы вам не подобрать на кушетку ноги и не попробовать расслабиться на несколько минут? Выбросьте все из головы и начните считать назад от десяти до одного.
— Десять, девять, восемь, семь… шесть, шесть… три…
— Барбара, вы меня слышите?
— Да.
— Вы спокойны и расслаблены?
— Да, — ответила Барбара деревянным, безжизненным голосом.
— Попробуйте представить себе киноэкран. Чистый киноэкран. Вы видите его?
— Да. Вижу.
— Мы с вами сейчас будем смотреть фильм. Мы находимся в операторской кабинке. И вы вынимаете бобину с фильмом из коробки. Вы передаете ее мне. Вы можете это сделать?
— Да. Вы берете пленку. Коробка поцарапана.
— Прекрасно. Я вставляю ленту в кинопроектор. Так, сделано. В комнате, кроме нас, никого нет.
— Да, начинается фильм. Я вижу на экране цифры.
— Мы в вашей квартире. Ночь. Вы с Лаурой поужинали и теперь разговариваете. До выпуска остается неделя. Что надето на Лауре? Я не очень хорошо вижу.
— Она примеряет новое платье. В следующую субботу мы должны пойти на выпускной бал.
— Какого цвета платье?
— Оно из черного бархата с кружевными рукавами и кокеткой. Разве Лаура не выглядит восхитительно?
— Она выглядит прекрасно. А что делаете вы?
— Я закалываю ей платье.
— Вы собираетесь принять ЛСД?
— Нет, после пожара мы это прекратили. Вернувшись, мы поклялись, что больше не будем.
— Но ведь что-то у вас есть, так?
— Да, мы собираемся побалдеть. У нас есть пачка гашиша, но сначала мы должны заколоть друг другу платья, а забалдев, мы не сможем сделать этого.