И в согласии таком
Я живу с моим врагом.
Он в ответ мне тоже врет,
Притворившись, что живет.
1987
«Вожди за принципы стоят…»
* * *
Вожди за принципы стоят.
Глядишь — и ты уже солдат.
И нет ни выхода, ни брода.
И под фанфары в тот же час
С собой в окоп уложит нас
Война четырнадцатого года.
И скажут нам: «Россия — мать».
И ты обязан защищать
Жену, начальство и свободу.
Ты отвечай: «Служить готов».
Но только кто утешит вдов
Войны четырнадцатого года?
Все, что не ясно — объяснят.
Вперед, солдат. Дерзай, солдат.
Другие делают погоду.
Тыловики взвопят «Ура!».
Кому игра… А нам — пора.
Война четырнадцатого года…
1983
«Давайте притворимся, что вокруг…»
* * *
Давайте притворимся, что вокруг
И в круге
Ничего не происходит.
Поскольку ничего не происходит
Ни с нами, ни у нас.
А потому
Есть просто жизнь,
Которая уже,
Но кажется еще не начиналась.
А, если и начнется, то потом —
Когда накопим денег, купим дом.
И, выплатив,
Увидим, что осталось.
Опять я, очевидно, не о том…
1989
«Не пойму, почему научился прощать…»
* * *
Не пойму, почему научился прощать.
И любые слова объясню. И прощаю.
Каждый день я себе обещаю молчать.
И того, что не будет уже, обещаю.
Возвращаюсь домой от прощаний и встреч,
Где мне все обещает немного покоя.
Где весОмы слова. И, дрожащий от свеч,
Словно женщина, стынет нетронутый кофе.
А наутро опять я с собой не в ладу.
И мирюсь, и смиряюсь, и снова ругаю.
И пытаюсь понять то, что не понимаю.
Неужели так будет и в новом году…?
«Что останется?»
* * *
Что останется? Ничто.
Кто останется? Никто.
А на вешалке забыто
Чье-то старое пальто.
Это как же так?
Никак.
Это где же все?
Нигде.
Человек свою одежду
Позабыл и не надел.
Он откладывал гроши.
Наконец пальто пошил.
Был доволен, что по моде
И безмерно дорожил.
Был и не был…
Но зато
Что за славное пальто!
1987
«Шелка приспущенных знамен…»
* * *
Шелка приспущенных знамен —
Поминовение имен.
Чинов чугунные перила.
О том ли юность говорила?
Несовершенные дела.
В осколках битого стекла
Хрустят намерения благие.
Слова все те же. Вы — другие.
Бесцельно молодость прошла,
Коль по размерам удила
Уже притерлись и не режут.
Слова другие. Вы — все те же…
О несодеянном скорбя,
Пора цитировать себя.
Пора подумать о душе,
Когда уже, уже, уже…
1984
«Когда бы знать, что все это не зря…»
* * *
Когда бы знать, что все это не зря:
И жить, и умирать, и возрождаться,
И на своих ошибках утверждаться.
Им вопреки.
А не — благодаря.
Когда бы знать… Но, если бы я знал,
Зачем тогда и жил, и умирал?
1990
«У нас при жизни множество мерил…»
* * *
У нас при жизни множество мерил.
Но ими мы измерены едва ли.
— Ты слишком откровенен, — мне сказали.
А я всего лишь правду говорил.
1980
«Мне ненавистен волчий мир…»
* * *
Мне ненавистен волчий мир,
В овечью шкуру обряженный.
Я в нем бреду, как прокаженный
И неприкаянный, как Лир.
Налипла грязь на башмаки.
И бесполезны кулаки,
Когда отчаяние всевластно.
И я, смертельно не опасный,
Стою над пропастью строки.
И смысла нет.
И жизнь прекрасна…
«Говорящим не дано…»
* * *
Говорящим не дано
Слышать то, что говорится.
Самому себе присниться —
Словно в книге, где давно
Перепутаны страницы.