КЛЕЙМЁНОВ: Вы не способны задушить. Вы даже не умеете напугать. Сами чуть не обосрались с перепуга. Вы не боец.
СОЛДАТЕНКО: Я с безоружным не борюсь.
КЛЕЙМЁНОВ: Бороться нужно так, чтобы на теле врага оставались следы от твоих зубов. Посмотрите на мои зубы. /Клеймёнов открывает рот, генерал заглядывает, изрядно смущён. / Этими зубами я вырву, вместе с плотью, захваченное отечество. У вас фарфоровые коронки, они лопаются от горячего чая. Я ошибся. Не надо было с вами связываться.
СОЛДАТЕНКО: Вот и хорошо! Разойдёмся мирно.
КЛЕЙМЁНОВ: Мирно не получится. Если мы не договоримся, вам отсюда не уйти.
СОЛДАТЕНКО: /задумался/ Может по коньячку для разгона?
КЛЕЙМЁНОВ: С утра не пью.
СОЛДАТЕНКО: Это необычное утро.
КЛЕЙМЁНОВ: Чёрт с вами, банкуйте.
СОЛДАТЕНКО: «Остров Крым», конечно.
КЛЕЙМЁНОВ: Я буду водку с апельсиновым соком.
СОЛДАТЕНКО: Тогда мне глазунью с беконом и тостер с пармезаном.
КЛЕЙМЁНОВ: Я буду омлет с колбаской.
Пока они говорят сверху спускается контейнер. Генерал открывает контейнер
СОЛДАТЕНКО: Мать честная! Я намеренно заказал глазунью с беконом потому, что такого быть не может. Глазунью с беконом приготовить нельзя. Яичницу с беконом – пожалуйста, но глазунью никогда. Кто у вас там орудует?
КЛЕЙМЁНОВ: 3D принтер.
СОЛДАТЕНКО: А яйца где он берёт?
КЛЕЙМЁНОВ: Обходится как-то без яиц. Там разные спирали скручиваются, соединяются и посредством послойной печати создаётся продукт трехмерной формы.
СОЛДАТЕНКО: Ну, как это?
КЛЕЙМЁНОВ: Ну, как-то очень просто.
СОЛДАТЕНКО: Я слышал, что вроде бы японцы приспособились делать десерт из дерьма.
КЛЕЙМЁНОВ: Это совсем другое.
СОЛДАТЕНКО: И можно есть?
КЛЕЙМЁНОВ: Попробуйте.
СОЛДАТЕНКО: Пахнет натурально. /наливает коньяк/ Моя бабушка рассказывала, что дедушка, когда выпьет, мог хоть дерьмом закусывать. Ну, за четвёртую промышленную революцию.
Чокаются, выпивают, едят
СОЛДАТЕНКО: Вкусно! Так можно всю Африку накормить!
КЛЕЙМЁНОВ: Можно.
СОЛДАТЕНКО: Не надо тащить через моря и океаны, через горы и долины тонны всякой ненужной еды, которую потом всё равно выкинут. Привёз парочку принтеров и печатай сколько надо. Коньяк тоже 3D?
КЛЕЙМЁНОВ: Коньяк натуральный.
СОЛДАТЕНКО: Так в чём загвоздка?
КЛЕЙМЁНОВ: Все хотят есть, но не все готовы принять условия четвёртой промышленной революции. Не все примут изменения, которые принесёт новый технологический прогресс. Есть группы, которые противостоят прогрессу и ведут борьбу с особой идеологической жестокостью. Те, кто хочет отсидеться - готов предоставить только рабочую силу и бабки, они останутся в прошлом.
СОЛДАТЕНКО: А куда бедных, голодных, обездоленных? Вы создаёте компашку, шоблу, подобие некоего сообщества, где вы могли бы консолидироваться личными проектами и индивидуальными ценностями, а не общегосударственными интересами.
КЛЕЙМЁНОВ: Если обсуждение технических и этических норм четвёртой промышленной революции будет запаздывать, то инициативу перехватят негосударственные организации.
СОЛДАТЕНКО: Короче, вам заказали цифровую модель общества, а банкиры, которых вы собираетесь с их деньгами оставить в прошлом, засадили вас в пустую банковскую ячейку и заказали «переворот».
КЛЕЙМЁНОВ: И не только. Нужна «третья сила», с которой можно было бы всё это провернуть.
СОЛДАТЕНКО: Что значит «всё»? Вы собираетесь кинуть и «цифровиков» и банкиров? Что скажут банкиры, после того, что они здесь услышали?
КЛЕЙМЁНОВ: Они скажут: «нужна третья сила»
СОЛДАТЕНКО: Вы хотите банкиров, «оставить в прошлом»? Не смешите!
КЛЕЙМЁНОВ: Банкирам всё равно. Будущее банкиров – это их денежное прошлое. Банкиры устали от денег и потому деньги меняют на цифру. Цифровое будущее придумали банкиры. Им так удобно. Но что будет с нами бедными и обездоленными? Кто будет руководить нами? Кто будет принимать решения? Мозг обывателя, подключённый к сетям, пребывает в состоянии постоянного возбуждения. Людей, способных принимать решения больше не осталось. Чтобы поддерживать апокалиптический маразм, нужен кто-то, кто сумеет всем этим управлять.